• Канал RSS
  • Обратная связь
  • Карта сайта

Статистика коллекции

Детальная статистика на
21 Января 2023 г.
отображает следующее:

Сказок:

6543+0

Коллекция Сказок

Сказилки

Сказки Индонезийские

Сказки Креольские

Сказки Мансийские

Сказки Нанайские

Сказки Нганасанские

Сказки Нивхские

Сказки Цыганские

Сказки Швейцарские

Сказки Эвенкийские

Сказки Эвенские

Сказки Энецкие

Сказки Эскимосские

Сказки Юкагирские

Сказки Абазинские

Сказки Абхазские

Сказки Аварские

Сказки Австралийские

Сказки Авторские

Сказки Адыгейские

Сказки Азербайджанские

Сказки Айнские

Сказки Албанские

Сказки Александра Сергеевича Пушкина

Сказки Алтайские

Сказки Американские

Сказки Английские

Сказки Ангольские

Сказки Арабские (Тысяча и одна ночь)

Сказки Армянские

Сказки Ассирийские

Сказки Афганские

Сказки Африканские

Сказки Бажова

Сказки Баскские

Сказки Башкирские

Сказки Беломорские

Сказки Белорусские

Сказки Бенгальские

Сказки Бирманские

Сказки Болгарские

Сказки Боснийские

Сказки Бразильские

Сказки братьев Гримм

Сказки Бурятские

Сказки Бушменские

Сказки в Стихах

Сказки Ведические для детей

Сказки Венгерские

Сказки Волшебные

Сказки Восточные о Суде

Сказки Восточные о Судьях

Сказки Вьетнамские

Сказки Г.Х. Андерсена

Сказки Гауфа

Сказки Голландские

Сказки Греческие

Сказки Грузинские

Сказки Датские

Сказки Докучные

Сказки Долганские

Сказки древнего Египта

Сказки Друзей

Сказки Дунганские

Сказки Еврейские

Сказки Египетские

Сказки Ингушские

Сказки Индейские

Сказки индейцев Северной Америки

Сказки Индийские

Сказки Иранские

Сказки Ирландские

Сказки Исландские

Сказки Испанские

Сказки Итальянские

Сказки Кабардинские

Сказки Казахские

Сказки Калмыцкие

Сказки Камбоджийские

Сказки Каракалпакские

Сказки Карачаевские

Сказки Карельские

Сказки Каталонские

Сказки Керекские

Сказки Кетские

Сказки Китайские

Сказки Корейские

Сказки Корякские

Сказки Кубинские

Сказки Кумыкские

Сказки Курдские

Сказки Кхмерские

Сказки Лакские

Сказки Лаосские

Сказки Латышские

Сказки Литовские

Сказки Мавриканские

Сказки Мадагаскарские

Сказки Македонские

Сказки Марийские

Сказки Мексиканские

Сказки Молдавские

Сказки Монгольские

Сказки Мордовские

Сказки Народные

Сказки народов Австралии и Океании

Сказки Немецкие

Сказки Ненецкие

Сказки Непальские

Сказки Нидерландские

Сказки Ногайские

Сказки Норвежские

Сказки о Дураке

Сказки о Животных

Сказки Олега Игорьина

Сказки Орочские

Сказки Осетинские

Сказки Пакистанские

Сказки папуасов Киваи

Сказки Папуасские

Сказки Персидские

Сказки Польские

Сказки Португальские

Сказки Поучительные

Сказки про Барина

Сказки про Животных, Рыб и Птиц

Сказки про Медведя

Сказки про Солдат

Сказки Республики Коми

Сказки Рождественские

Сказки Румынские

Сказки Русские

Сказки Саамские

Сказки Селькупские

Сказки Сербские

Сказки Словацкие

Сказки Словенские

Сказки Суданские

Сказки Таджикские

Сказки Тайские

Сказки Танзанийские

Сказки Татарские

Сказки Тибетские

Сказки Тофаларские

Сказки Тувинские

Сказки Турецкие

Сказки Туркменские

Сказки Удмуртские

Сказки Удэгейские

Сказки Узбекские

Сказки Украинские

Сказки Ульчские

Сказки Филиппинские

Сказки Финские

Сказки Французские

Сказки Хакасские

Сказки Хорватские

Сказки Черкесские

Сказки Черногорские

Сказки Чеченские

Сказки Чешские

Сказки Чувашские

Сказки Чукотские

Сказки Шарля Перро

Сказки Шведские

Сказки Шорские

Сказки Шотландские

Сказки Эганасанские

Сказки Эстонские

Сказки Эфиопские

Сказки Якутские

Сказки Японские

Сказки Японских Островов

Сказки - Моя Коллекция
[ Начало раздела | 4 Новых Сказок | 4 Случайных Сказок | 4 Лучших Сказок ]



Сказки Венгерские
Сказка № 1998
Дата: 01.01.1970, 05:33
Жили в лесу медведь да волк. Год выдался никудышный, засушливый, голодно им пришлось. Давно уж стали они, каждый в одиночку, подумывать: вот было б славно к людям наведаться, вокруг их чуланов да конюшен покружить.
Повстречались однажды волк с медведем. Медведь говорит:
- С добрым утром, кум волк! Волк ему отвечает:
- Недоброе для меня это утро, кум медведь, и от твоих пожеланий оно добрым не станет, но - будь здоров, будь здоров!
- Ох, какой ты нынче унылый! Или беда приключилась?
- И не спрашивай, - отвечает волк. - Беда, говоришь, приключилась? Еще как приключилась и по ею пору не кончилась.
- Видно, голоден ты?- спрашивает медведь. - Вон как у тебя живот подвело, талия прямо комариная. Вздохнул волк:
- Голоден-то я голоден, да если б только это!
Тут медведь оглядел волка внимательней. И говорит ему:
- Эк у тебя шуба-то разодрана! Видно, с родичем каким подрался?
Волк только лапой махнул.
- Если б с родичем! С человеком!
Засмеялся медведь.
- С человеком? Всего-то? Волк глаза на него вытаращил:
- Всего-то? Да ведь сильней его зверя нет!
Засомневался медведь.
- Расскажи, кум, как дело было? Огляделся волк вокруг да и говорит:
- Ладно, все тебе расскажу. Невмочь стало мне голод терпеть, и вот ночью прокрался я в село, думал барашка жирного либо поросенка раздобыть. Уж так осторожно шел, но собака дух мой почуяла, лай подняла на весь свет. И тут выскочил человек, туда-сюда, и давай своим хвостом блестящим размахивать - они-то его топором называют, - да ка-ак в голову мне швырнет! Так и подкосил. Сам не знаю, как ноги унес.
Дивится медведь:
- Человек с тобой сладил? Ну и ну! Да ведь он слабак! А волк ему:
- Говорю тебе, нет на свете зверя сильнее! Медведь тут приосанился, напыжился.
- Вот что я скажу тебе, кум. Человека я, правда, не видывал, но, если бы повстречал, вмиг разодрал бы его, вот как этот куст.
- Против куста геройствовать-то легко, - с усмешкою говорит ему волк. - А вот как на его месте человек оказался бы! Право, не знаю, что б ты делал тогда.
- Зато я знаю, - самодовольно проворчал медведь. - Уж я такое сделал бы, что он тут бы и дух испустил.
- Я б тебе поверил, да что-то веры нет! - ответил ему волк с издевкою.
Медведь так и вскипел:
- Спорим!
Волк ему лапу протягивает:
- Спорим! На что?
- На зайца жирного! - говорит медведь, сомнения в уме не держа.
На том и поладили.
Вышли они из лесу осторожно, с оглядкою, затаились у проселка, по которому деревенские ходят. Ждут-пождут. Вдруг на дороге мальчонка показался.
Медведь спрашивает
- Вот это и есть человек? А волк ему отвечает:
- Это пока не человек. Он только будет еще человеком.
Опять сидят, ждут. Навстречу им старик нищий идет. Медведь волка спрашивает:
- Но уж это небось человек? Волк его поучает.
- Этот, - говорит, - только был человеком. Сидят ждут. Смотрят, в их сторону молодушка-крестьянка идет.
- Вот это уж человек! - рокочет медведь. А всезнайка волк ему объясняет:
- Нет, брат, это только его подруга. Опять сидят, опять ждут волк с медведем, и вот шагает им навстречу молодец-гусар.
- Ну а этот? - спрашивает медведь. - Человек ли?
- Этот уж и вправду человек! - отвечает волк да как припустится наутек, только пятки засверкали!
А медведь напыжился, расфасонился да и вылез на просёлок, сел, гусару путь загородил.
Увидел гусар медведя, в руку поплевал, вынул поперву пистолет. Бах-бабах в медведя! Потом, не долго думая, выхватывает он саблю острую и бесстрашно на медведя бросается. Вертит гусар саблею, да так ловко, что медведю и не подступиться к нему. Не выдержал гусарской атаки медведь, терпел-терпел, повернулся и давай бог ноги! Помчался, не глядя, куда дорога ведёт, через пни да кусты, по оврагам да буеракам, лишь бы в лес поскорей. Скоро опять повстречались волк с медведем.
Волк и говорит:
- Ну что, кум медведь, мой заяц-то?
Медведь ему угрюмо так:
- Твой, твой! Да, теперь я верю, что сильней человека зверя нет. А волк ему:
- Расскажи, куманек, как дело было.
Ну, медведь-то теперь ума-разума набрался, говорит рассудительно.
- Ладно, слушай же! Эдакого странного зверя я за всю мою жизнь не видывал. Как повстречались мы с ним на дороге той, ну, я и пошёл на него с воем да с рыканьем. А он веришь ли, ка-ак в меня плюнет, ещё издали, у меня прямо искры из глаз посыпались. Но только это еще полбеды А вот когда я близко к нему подошел и совсем уж было на него кинулся, вытянул тут человек сбоку свой язык сверкающий и как принялся им меня колотить! Да ведь ловко как, а язык-то острый-острый! Из-за него мне к самому человеку и не подступиться... Вот так-то, кум волк, прямо тебе скажу: долго я этого и не выдержал - стыд не стыд, а только задал я стрекача.

Сказка № 1997
Дата: 01.01.1970, 05:33
Было где-то или не было, а все ж таки было, говорят, за морем-океаном, за семьюдесятью семью царствами-государствами и еще на кривой вершок подальше, если отсюда глядеть, жила на свете бедная женщина с лежебокой сыном. Днем и ночью трудилась бедная женщина, пряла да ткала, руки-ноги ее покоя не знали, а бездельник сын валялся где попало целыми днями, пыль пересыпал из ладони в ладонь.
Шибко убивалась бедная женщина, кажется, лучше б помереть с горя-печали. Да только что же станется с ее дитятком единственным, ежели она богу душу отдаст? Он же совсем беспомощный, ленивец эдакий, ему и лакомство любимое прямо в рот подай - сам-то и руку не протянет.
Но в какой-то день Янош вдруг голову приподнял и спрашивает мать:
- А скажи-ка, родимая, отчего это стучат у соседей, да громко так?
- Соседи, сынок, дом новый ставят, оттого и стучат-приколачивают. Янош так и подскочил, говорит матери:
- Пойду-ка я к ним, родимая, может, чем-нибудь да помогу.
Бедная женщина даже онемела, глаза вытаращила: вот чудеса!
Пришел Янош к соседям, а они как раз вкруг бревна девятисаженного сгрудились, поднять хотят, а сил не хватает. Янош даже руками всплеснул, такое увидя.
- Да неужто,- кричит от ворот,- слабаки вы такие, что бревна не подымете?
- Ступай отсюда, бездельник, пыль дорожную перемалывать,- рассердился сосед,- не то затолкаю тебя самого под бревно!
- Да ты не ершись, сосед! Хороши ж вы, работнички! Хворостину, вишь, осилить не можете, зачем только кормят вас. А ну-ка подайтесь назад все!
Подхватил он бревно и поставил матицей - словно палку подбросил.
С той поры Яноша всюду встречали с почетом. Кто строиться вздумает, первым делом Яноша зовет на подмогу; самые неподъемные тяжести он подымает, зато и ему не жалеют денег - он уж и не придумает, что с ними делать, где складывать.
Ох, как его матушка радовалась, нахвалиться не могла сыном! «Теперь мне бояться нечего,- думает,- прокормит меня сынок до самой моей смерти». Даже к старосте сельскому завернула, не удержалась и ему похвастала.
А староста был жадный да завистливый, прежде никогда не держал работников, все из скупости, а тут подумал: «Найму-ка я этого Яноша задешево». Староста как раз недавно земли прикупил, угодья большие, да кустарником все поросли. Вот и пусть силач Янош кустарник выкорчует.
Говорит он матери Яноша: так, мол, и так. Обрадовалась женщина, бегом домой припустилась, взяла с собой сына и назад, к старосте. Тотчас и сговорились. Староста за работу Яношеву обязался его с матерью кормить, поить, одевать, а как кончится срок, получит Янош ремешки для бочкоров. А ремешки из спины того из них вырежут - старосты или Яноша, - кто на другого рассердится.
В первый день нового года пришел Я нош к старосте за работу приниматься. Утром поставили перед ним маленькую миску с мамалыгой, а потом приказали выгнать овец на дальнюю вырубку и до вечера домой глаз не казать, но подлесок весь выкорчевать. Котомку же дали пустую, так и хлопала на ветру.
Я нош не опечалился, овец выгнал, куда приказано, и оставил пастись, а сам насобирал сухих веток и такой огонь разжег, что до неба языки доставали. Когда прогорели дровишки, поймал он двух барашков, освежевал их, насадил на крепкую ветку дубовую да и зажарил на алом жару. До отвала наелся, корочка так и хрустела, сам король бы ему позавидовал!
Вечером пригнал он овечек на Старостин двор. Староста спрашивает:
- Ну и сколько ж ты одолел, Янош?
- Все одолел, ваша честь,- отвечает Янош.
- Неужто все одолел?! Ты про что говоришь-то?
- А про тех барашков пестреньких. Съел я их, другого харча ведь не было. Что, аль осерчали вы, господин староста?
- Что ты, что ты, ни капельки. Правильно сделал. Делай и в другой раз так же, если моя жена опять с пустой котомкой тебя отправит.
Досталось старостихе от мужа, зачем поскаредничала, Яноша с пустой котомкой отпустила - словно не он сам приказал ей так поступить! Но больше-то ведь не на ком было злость сорвать.
Так миновала зима. По весне отправился староста поглядеть, много ли Янош успел кустарника выкорчевать.
Пришел и за голову схватился: ни одного кустика не выкорчевано, а Янош спит себе возле овечек в тени, десятый сон видит. Растолкал его староста, ругает, а Янош и ухом не ведет. Послушал, послушал и спрашивает:
- Что, господин староста, аль сердиться изволите?
- Что ты, что ты, негодяй, бездельник, я совсем не сержусь. А вот ты подставляй-ка спину, потому как уговор нарушил.
- Тогда сперва вы, господин староста, подставляйте спину, вы же первый уговор нарушили. Матушке моей корочки сухой не дали, да и мне - не на всякий день.
«Этого, видать, вокруг пальца не обведешь,- думает староста,- ну уж ладно, придется пострадать, пусть он кустарник все ж выкорчует».
На другой день Янош надивиться не мог, когда в котомку свою заглянул: лежал там большой каравай хлеба белого и сала добрый кусок.
«Ну, коли так,- подумал Янош,- надобно за корчеванье приняться». Взял было топор, вырубать стал, да видит - медленно дело идет. «Да с чего мне мучиться, ну-ка, топор, в сторону!» Схватился обеими руками за куст, сразу с корнями выдернул, потом второй, третий, и пошел, пошел, точь-в-точь как бабы коноплю дерут.
За два дня все и повыдергивал - деревья, подлесок, кустарник, плющ,, - потом все в одну кучу свалил, куча получилась с церковь высотой, и поджег.
Вот это был костер так костер! Уж вечер настал, а светло, как днем. Увидели в деревне огонь, испугались, что конец света пришел, вся земля горит. Забили набат, схватили кто топор, кто ведро и бегом на огонь, словно разума лишились. Только на место прибежали, увидели люди, что Старостина вырубка горит, а не мать-земля.
Янош по коленям бил, так смеялся, а люди посердились да и по домам разошлись. Утром староста спрашивает Яноша:
- Много ли корчевать осталось?
- Все выкорчевал, господин староста.
- А куда же сложил то, что выкорчевал?
- Да я сжег все, до последней тростиночки. Неужто не видали вчера, как огонь полыхал?
- Видел, как не видеть, разбойник ты! Только мне сказали, что соседняя деревня горит.
- Так, может, осерчали вы, господин староста?
- Что ты, что ты, и не думал!
А сам, того гляди, лопнет от злости.
Не знали староста со старостихой, что и делать, как от Яноша избавиться. Днем и ночью думали, ломали головы, наконец староста кое-что придумал. Позвал он Яноша и говорит ему:
- Вот тебе задание: ступай в лес, разыщи там дядю Михая, отнеси ему еду да одежу, он уж год в лесу свиней пасет, обтрепался, должно быть, бедняга. Вместе с ним свиней и пригоните.
Пошел Янош в лес густой, стал свиней искать, хотя их никогда там и не было. Это ж каждому умному человеку понятно: староста погубить Яноша вздумал, затем и в лес послал, может, там зверь какой его задерет.
Вот идет Янош по лесу, в самую чащобу забрался, все заросли прочесал, все места обошел, где велел староста дядю Михая искать, да только нигде его не нашел, за всю дорогу ни одной живой души не встретил.
Целую неделю ищет Янош дядю Михая и подумывает уже, не пора ли домой возвращаться: где ему, в самом деле, этого дядю Михая искать? Как вдруг слышит: топот, хрюканье, веток хруст - не иначе как стадо свиней идет.
Так и вышло! Выбегает на него из густых зарослей большое стадо свиней, а за ними кто-то большой, черный топает - пастух, должно быть.
Обрадовался Янош, что свиней Старостиных все же нашел, да как заорет:
- Эй, дядя Михай, э-ге-гей! Стойте, не спешите так, я вам хлеба принес и одежу на смену!
Но дядя Михай на него и не глянул, за свиньями спешит и ворчит на ходу. Это ж медведь был, не человек, я сам его видел, вот как вас сейчас! А спешил он за дикими свиньями, приноравливался одну какую-нибудь на ужин себе ухватить.
Видит Янош, дядя Михай и не глядит на него. Рассердился парень, догнал пастуха и хвать его по плечу!
- Бог в помощь, дядя Михай, это что ж вы и словом бедного человека не приветите? Вам господин староста одежу прислал, надевайте, да побыстрей, вы вон совсем обносились, не поймешь, в чем и ходите.
Испугался медведь, с перепугу на дерево влез, рычит оттуда на Яноша.
- Ну, хватит, дяденька, шутки шутить, живо слезайте с дерева да рубаху наденьте.
Медведь слезать и не думает, рычит:
- Рррав... ррав...
- Какое там рано! - кричит ему Янош.- Говорю, живо слезайте, дядя Михай!
Да только медведю говори не говори... Рассердился Янош по-настоящему, ухватился за дерево да с корнями выдернул и наземь швырнул вместе с мишкою, по лесу гул прошел.
Застонал медведь, завопил от боли так, что лес загудел, а Янош и говорит:
- Сказано было, дядя Михай, хватит шутки шутить! А теперь, вишь, ударились больно. Ну, берите рубаху, одевайтесь!
Но дядя Михай и впрямь уже не шутил: встал на задние лапы, развернулся и такую оплеуху Я ношу закатил, что у того искры из глаз посыпались.
Тут и Яношево терпение кончилось.
А ну, надевайте рубаху, не то попляшете у меня, дядя Михай! - заорал он во всю глотку.
Да только с медведем что ж? - ори не ори, по-хорошему говори или злобствуй, он знай рычит да лапами передними машет, оплеухами сыплет и слева и справа.
- Так вы, значит, вот как! Ну, погодите же, дядя Михай! Схватил тут Янош дядю Михая и сам напялил на беднягу и штаны, и рубаху, да еще тычков не жалел, ежели тот не быстро руки-ноги сгибал. Покончив с этим, схватил Янош дядю Михая за руку и потащил за собой: надо ж было и стадо свиней собрать да к старосте гнать. Только дело нелегкое оказалось, не желали свиньи кнута слушаться: ее гонишь в одну сторону, а она в другую бежит, да еще оборачивается, клыки показывает. Срубил тогда Янош дерево сажени в три, стал им управляться, по бокам свиней охаживать - сноровистей дело пошло. Только кабан один, громадный да страшный, орясины не убоялся, повернулся и пошел на Яноша - вот сейчас пропорет клыками.
- Остановись, кабан, коли жизнь мила!
Не послушался зверь, хватил его Янош по клыкастой башке кулаком - из вепря и дух вон. Толкнул Янош тушу к дяде Михаю - займись, мол, пока я стадо соберу.
Дядя Михай справился скоро - целиком вепря сожрал, ни куска не оставил. Вернулся Янош, с досады рукой махнул.
- Уж половина-то вроде бы мне причиталась... Ну да ладно, помогите хоть стадо домой гнать.
А медведь рычит только:
- Ррав... ррав...
- Что значит рано, черт побери! Не рано, а в самую пору! - заорал Янош и такого ему дал тумака, что бегом побежал дядя Михай да вприпрыжку.
И на другой день к вечеру прибыли они к Старостину двору. Ох, братцы мои, до чего же староста испугался! Стоит трясется: еще бы, огромное стадо диких свиней во дворе! А Янош, ни словечка не молвив, загнал все стадо в сарай, одного кабана дяде Михаю на ужин зажарил, а после того подошел к старосте да и говорит:
- Ну, господин староста, ваших свиней я пригнал, но одно скажу: такого пастуха, как дядя Михай, нипочем не держал бы. Уж как я его уламывал, и просил, и грозил, но он и одеться сам не хотел, пришлось обрядить его силою. А ведь совсем обносился: исподнего и того на нем не было. И каравая белого не пожелал откушать, и от мяса жареного нос воротил: мясо он, вишь, сырым только ест - целого кабана слопал, не поперхнулся. Я говорю, домой, мол, пора, а он все «рано» да «рано», еле привел. Нет, был бы я старостой, сей минут от ворот поворот ему дал бы.
- Твоя правда, сынок, гони ты его, да подальше, чтоб в селе и духу его не было,- заторопился староста, лишь бы от медведя избавиться.
Пошел Янош во двор, взял медведя за ухо, вывел за околицу.
- А ну, ступай,- говорит,- дядя Михай, куда глаза глядят. Подхватился мишка и прямо к лесу дунул, только его и видели. «Ну,- думает староста,- от медведя я освободился, но вот с дикими свиньями как управиться? Эх, сколько их, видимо-невидимо!» Позвал староста Яноша и говорит ему:
- Вижу я, сынок, свиньи-то у нас в теле, забей ты их всех на рассвете.
Встал Янош ранехонько, еще и заря не занялась, всех свиней забил, начал одну за другой на огне палить. К утру что было у старосты соломы - ни соломинки не осталось.
Староста говорит:
- Что ж, сынок, ступай к губернатору, попроси у него чуток соломы взаймы.
Янош пошел к губернатору, тот ему говорит:
- Ступай, сынок, в лес мой, увидишь там бо-ольшой стог соломы, бери оттуда столько, сколько унести сможешь.
Пошел Янош куда приказали, приподнял стог с одной стороны, подлез под него и поволок целиком. У ворот, однако, остановился - не пролазит стог, отодвинул в сторону половину ворот и дальше стог волочит. Когда мимо дверей губернаторских шел, крикнул:
- Благодарствуем, господин губернатор!
- Эй! - закричал губернатор.- Стой, остановись, негодяй, ты же всю мою солому забрал!
Но Янош и не оглянулся, приволок стог к старосте да всю солому и сжег.
«Что ж,- думает староста,- от медведя освободился, от свиней диких тоже, теперь от Яноша бы избавиться».
Думал-думал и придумал, как парня погубить. Был у него во дворе глубокий колодец, уже высохший, на нем лежал жернов огромный, какой и дюжине мужиков не сдвинуть.
Староста Яношу говорит:
- Сдвинь жернов в сторону и сложи в колодец свинину да сало, чтоб не попортились.
Янош одной рукой жернов в сторону сдвинул и спустился в колодец, чтоб мясо принимать, какое ему двадцать четыре работника подавали. Да только недолго работа шла. Староста мигнул, поднатужились двадцать четыре работника и жерновом каменным опять колодец накрыли. Янош ждал-ждал внизу - никто не подает ему мясо, не дождался и полез поглядеть, что они там наверху делают. Лезет, лезет, вдруг голова во что-то уперлась. Глядит, а это жернов. «Ну что ж,- думает Янош, - малость великоваты поля у шляпы, дак ведь у кого какая шляпа есть, ту и надевает». Дырка в середине жернова как раз по голове пришлась, сунул он в нее голову да вместе с жерновом на свет божий вылез, утра доброго всем пожелал.
- С добрым утречком,- говорит старосте.- А за шляпу, конечно, спасибо, да только мне солнце не во вред, ни к чему мне шляпа с эдакими полями.
Староста злой стоит, не знает, что уж придумать такое, чтобы Я ноша извести. А тут весть пришла: надобно либо самому в войско идти, либо кого послать за себя, француза воевать. Обрадовался староста: вот и способ от Яноша избавиться! Дал он ему белого коня, пропитания на месяц целый, еще и денег не пожалел, две монетки дал по двадцать крайцаров.
Вскочил Янош на коня и только тогда спросил:
- А делать-то что там надо, господин староста?
- Ничего делать не надо, сынок, только драться.
- Ну, ежели только драться, то благослови вас бог за доброту, господин староста.
И поехал Янош все вперед да вперед, ни разу не остановился, пока до самой войны не доехал. Как раз подгадал, когда оба войска пальбу открыли великую. Соскочил Янош с коня, стреножил его и пустил попастись, сам же развел костер, воду в котелке вскипятил, мамалыгу варить стал. Только мамалыга закипела, забулькала, вражье войско надумало по костерищу его палить, одно ядро пушечное совсем рядом с Яношем упало.
- Эй, вы там, не стреляйте сюда! - закричал Янош.- Люди здесь! Да только неприятель слушать Яноша не стал, пули, ядра так вокруг и запрыгали, словно градины. Опять покричал им Янош:
- Сказано вам, сюда не швыряйтесь, не то глядите: ежели в меня попадете либо мамалыгу попортите, несдобровать вам!
Не успел он договорить толком, бахнуло ядро прямо в костер, все напрочь снесло - мамалыгу, дрова, будто ничего и не было. Тут терпение у Яноша кончилось, вскочил он на ноги, молодое дерево буковое с корнями вырвал и кинулся с ним на вражье войско: в одну сторону махнет - пол-армии нет, в другую - еще пол-армии нет; кто мертвым упал, кто бежит со всех ног, ни одной вражьей души на поле не осталось.
- Говорил же я вам! - попенял им Янош, с делом покончив.
И пошел опять огонь разводить, мамалыгу готовить. Мамалыга вышла на славу, дух от нее по всему лесу идет.
Сидит Янош, мамалыгу свою уплетает. Тут подходит к нему король. Поблагодарил король Яноша за то, что страну его от врагов спас, тотчас в герцоги произвел и самую красивую дочку в жены ему отдал.
Сыграли свадьбу звонкую, кормили-поили всех без разбору, а Янош съездил в свою деревню, привез к себе мать родимую, и жила она с той поры горя не ведая.
Да они и сейчас все живы, коль не умерли.

Сказка № 1996
Дата: 01.01.1970, 05:33
Было где или не было, не доходя океана невиданного, за семьюдесятью семью странами, жил-поживал король. И был у него сын, королевич Янко.
Надумал король сына женить. Но тут случилась беда, соседний король чем-то этого короля обидел, пришлось ему на войну собираться. Теперь королю было уж не до свадьбы. Собрал он преогромное войско и пошёл воевать, а сыну велел домовничать да наказал строго-настрого не помышлять о женитьбе, пока он с войны не вернётся.
Ушёл король с войском, а Янко дома остался, правил страной, как умел. Время шло, годы пролетали один за другим, а отца нет и нет: всё с соседним королем воюет.
\"Ну нет, не стану больше сидеть да ждать,- решил наконец королевич.- Эдак я до старости неженатым останусь, кто же знает, когда вернётся отец!\" И поехал он невесту высматривать. Собрал немалое войско и с ним пустился в дорогу - пусть в чужих краях сразу увидят, что он не бродяга безродный, не аист его в клюве принёс. Но не успели они границу королевства своего пересечь, как навстречу им едет - а по правде сказать, бежит со всех ног - сам король: войско его разбили, да и он едва спасся.
Увидел король, что сын навстречу едет и войско ведёт, обрадовался. Он-то ведь думал, что сын прознал как-нибудь про его поражение и на помощь спешит! Зато и в ярость пришёл он великую, когда понял, что у Янко ничего похожего в мыслях не было, он невесту искать надумал.
- Разве не приказал я тебе носа никуда не высовывать, пока я не ворочусь?! - закричал король.- Коли ты моего приказа ослушался, знать тебя не желаю, ступай куда глаза глядят. И солдат моих я тебе не отдам, понял, щенок!
Сын уж как только отца ни уговаривал, объяснял: не век же ему холостым оставаться,- но король и слушать его не хотел. И войско всё отобрал. Один только егерь верный королевича не покинул, даже короля не послушался.
- Ваше величество, жизнь моя в ваших руках, а только я королевича Янко в беде не оставлю.
Так и не помирился отец с сыном, злющий-презлющий домой покатил, а сын с егерем в чужие края подались. Крепко горевал Янко, что отец доброго слова ему не сказал в напутствие, но прошла неделя, и горе его улеглось. Чему тут дивиться! Они ведь до тех пор ехали через горы и долы, через поля и леса, пока не прибыли на седьмой день пути в золотой замок Золотого государства и увидели там золотой цветок красоты невиданной - на солнце ещё можно смотреть, а на этот цветок - никак. Скажу между прочим, пока не забыл: в золотом замке жил король Золотой страны, а Золотым цветком звали дочь его единственную. Когда Янко въехал в замок, красавица у окна сидела и его увидела.
\"Этот всадник не иначе как за мной приехал,- сказала она про себя,- а если так, я уеду с ним непременно\".
Потому что хороша была королевна Золотой цветок, но и Янко всем взял - и красотою, и статью: взглянешь на него, залюбуешься.
Поднялся Янко во дворец, издалека заходить не стал, сразу всё рассказал королю: кто он и что он, откуда и зачем приехал. Понравился Янко королю.
- Что же, сынок, вижу, человек ты серьёзный, прямой. Я с радостью отдам дочь за тебя, живите счастливо до самой могилы, коли дочери по нраву придёшься.
Приказал король позвать Золотой цветок. Она мяться-стыдиться не стала, ответила прямо:
- Согласна я, пойду за него с лёгкой душой, потому что по глазам вижу: любит он меня.
Тотчас позвали священника, молодых обвенчали, свадьбу сыграли, семь дней пировали, мёд-пиво рекой текло, отсюда и дотуда всё затопило, и ещё на кривой вершок дальше.
Когда кончилось великое гостеванье, запрягли шесть красавцев коней в золотую карету, алмазами украшенную, и поехали молодые на родину Янко. Уже к вечеру до границы добрались и заночевали на постоялом дворе. Молодые сразу почивать отправились, но королевичев егерь во дворе остался, решил глаз не смыкать, Янко с молодой женой оберегать. Ближе к полуночи слышит егерь, опустились на крышу постоялого двора три вороны и разговор завели.
- Ох, подруги,- говорит одна ворона,- жалко мне этих юных супругов. Такие они красивые, а приходится помирать не поживши!
- Да уж, как смерти им избежать: ведь завтра под их каретой проломится золотой мост! - говорит другая.
- Злобная душа у отца королевича! - говорит третья ворона.- Это он приказал мост подпилить. Карр, карр, жаль их!.. Но тому, кто перескажет королевичу от нас услышанное, худо придётся - зверь ли он, человек ли, до колен окаменеет.
- И пускай окаменею, а королевичу расскажу про измену! - сказал егерь громко, так, что вороны его услышали.
- Карр, карр, жаль тебя! - прокаркали вороны и улетели.
Не успели они из виду скрыться, а на крышу опустились три голубя и - вот ведь чудо какое! - тоже начали меж собой говорить.
- Эх, бедняжки,- говорит первый голубь,- не поможет им, что мост благополучно минуют, всё равно не уйдут от погибели.
- Не уйдут, не уйдут,- сокрушается и второй голубь,- король-отец им карету пришлёт заколдованную.
- Эх, хорошо бы они в неё не садились! - говорит третий голубь.- Ведь если сядут, тотчас подымется страшный смерч, подхватит их вместе с лошадьми и каретой, а потом бросит оземь, да так, что и косточек от них не останется. Но если кто-то наш разговор подслушает, пусть остережется другим про это рассказывать, не то до пояса окаменеет.
- И пусть,- громко сказал егерь, чтоб услышали голуби,- всё равно расскажу.
Испугались голуби, вспорхнули с крыши и улетели. А на крыше - вот чудеса! - уже три орла сидят, разговаривают.
- Оно, может, конечно, статься, что ни мост, ни карета молодых не погубят,- рассуждает один орёл,- но что потом спасёт их, право, не знаю.
- И я не знаю,- подхватил другой.- В городе говорят, что король-отец вышлет сыну и невестке навстречу мантии, серебром и золотом шитые, с тем, чтоб они сразу в них облачились.
- Вот если б им как-нибудь намекнуть,- вздохнул третий орёл,- что стоит им те мантии надеть, и они мигом превратятся в обугленные головешки. Но мы им сказать не можем, а если кто-нибудь это сделает, в каменный столб превратится.
- Будь со мною, что будет, а доброго Янко погубить не позволю! - громко воскликнул храбрый егерь.
Утром собрались они в путь. Егерь отозвал королевича в сторону и говорит ему:
- Видел я ночью сон, добрый мой королевич, и знаю верно: если не станете вы меня слушаться, все мы погибнем. Так что вы уж поклянитесь, пока до дому не доедем, ни в чём мне не перечить.
Янко смеялся весело, смеялась и жена его.
- Ах ты, глупый, и в сон и в чох веришь!
- Может, и так, но вы мне ни в чём не перечьте до самого дома!
Они смеялись, но егерь не отступался. Наконец Янко поклялся, что будет ему во всем подчиняться.
Выехали они с постоялого двора и скоро были у золотого моста. Егерь говорит:
- Карету мы на этом берегу оставим!
- Это ещё почему же? - спросил Янко.
- А потому, что она совсем расшаталась, по мосту не проедет. Стыдно королевичу в такой колымаге жену везти.
Вышли они из кареты, осмотрели, оглядели со всех сторон, Янко даже залез под неё, оси проверил, за ним и жена полезла, но карета была всем каретам карета, на втулках и смазка ещё сверкала, потому как была она из чистого жидкого золота.
- Н-да,- сказал королевич, - я не вижу в карете изъянов. Но раз дал тебе слово, послушаюсь.
Оставили они карету на берегу и неспешно перешли реку по мосту, а егерь с лошадьми вплавь её одолел. Вошли в город пешком, там купили карету и поехали дальше.
Не успели из города выехать, катит навстречу гофмейстер в карете раззолоченной, говорит королевичу:
- Это вам его величество, ваш отец, посылает, она вашему званию приличнее.- И просит королевича с молодой женой пересесть в карету, отцом даренную.
Была та карета из чистого золота, даже втулка у колеса и та золотая. Но егерь сказал, что надо сперва осмотреть её и изнутри и снаружи, и сверху и снизу. Сделал он вид, что обнаружил изъян, и говорит королевичу:
- Ваше высочество, не садитесь в эту карету: с виду-то она хороша, а в дорогу совсем не годится.
С этим выхватил он меч свой и, боясь, что они всё же его не послушаются, разрубил драгоценную карету на мелкие кусочки.
Королевич Янко только хмыкал да головой крутил, но сделать ничего не мог: он же слово егерю дал ни в чём ему не перечить.
Сели они опять в свою карету, только что купленную, и невдолге увидели перед собой стольный город, где король проживал. Тут их уже поджидал нарочный; на одной руке у него перекинута мантия для королевича, на другой - для жены его. И та и другая золотым да серебряным шитьём сверкают, переливаются.
Обрадовался королевич отцову подарку, а его жена и того пуще обрадовалась, протянули руки, чтобы взять бесценные мантии, красоты невиданной, да только егерь вперёд них успел, у нарочного обе мантии выхватил и тут же разодрал их в лоскутья.
Потерял королевич терпение.
- Зачем же ты это сделал? - сердито спросил он егеря.
- Затем, что в таких мантиях слугам щеголять, а не вашим высочествам!
Королевич совсем рассердился.
- Как посмел ты?! - кричит.
Молодая жена плачет, обидно ей, что не королевич, а слуга тут приказывает.
А старый король во дворце из себя выходит, что Янко не удалось извести: не хотел он сыну простить ослушания. Но когда Янко с женой во дворец прибыли, он сделал вид, будто рад им сверх меры. Сам же места себе не находил, дознаться желал, каким таким чудом они козней его избежали, живы остались.
- Ну, сынок дорогой,- сказал король,- никогда бы я не поверил, что ты подарками отцовыми погнушаешься. Видно, не по вкусу пришлись. А я ведь как лучше хотел.
- Не сердитесь, дорогой отец,- сказал королевич,- мне ваши подарки очень понравились, но я моему верному егерю обещание дал, пока мы в дороге, во всём его слушаться, а ему, сумасброду, почему-то ни карета, ни мантии не понравились. Он сказал, что погибнем мы, если его ослушаемся.
\"Ну, погоди же ты, егерь,- сказал король про себя,- ты у меня за это поплатишься!\" Он и так-то на егеря зло затаил за то, что тот сторону королевича принял, с ним уехал невесту искать.
Собрал король судей-законников, и они присудили егеря к смерти. На другой же день на рассвете установили виселицу посреди двора дворцового, вывели егеря, под виселицей поставили. Прочитали большую, что твоя простыня, бумагу - приговор объявили и все его прегрешения перечислили.
- Что ж,- сказал егерь на это,- выходит, пришла пора помирать. Зато я жизнь моему доброму королевичу спас.
И рассказал он, что от ворон услыхал. Только договорил - до колен окаменел. Рассказал, про что голуби говорили,- в тот же миг до пояса окаменел. Про беседу орлов поведал - тут и вовсе в каменный столб превратился.
Горюет королевич Янко, места себе не находит. Никак примириться не может, что верный егерь жизнь ему спас и за это своей жизнью заплатил. Дал он себе обет, что покинет дом и до тех пор не вернётся, пока, скитаясь по свету, способа не найдёт каменный столб оживить.
Однажды вечером он так и сказал жене:
- Не могу больше дома оставаться, из-за нас ведь смерть принял верный мой егерь.
Жена плакала, молила его остаться, не идти неведомо куда, неизвестно зачем, но Янко сказал, что от решения своего не отступит. Услышала эти речи старушка одна (она королевича вынянчила), тоже стала его отговаривать:
- Не ходи никуда, не бросай жену, здесь твоё место.
Но королевич никого не слушал.
- Другой жизни не бывать, смертыньки не миновать,- твердил он на все уговоры,- я своего верного егеря столбом каменным не оставлю.
- Ну, сынок, вижу, ты твердо решился,- сказала бывшая нянька.- Разыщи ты Счастье-Удачу. Если она тебе не поможет, тогда и искать больше нечего.
Простился с женою Янко, поплакали они, погоревали, и пошёл он по свету Счастье-Удачу искать. Семь дней, семь ночей шагал без роздыха, многих людей повстречал, со многими здоровался-прощался, но ни одна живая душа не могла сказать ему, где живет Счастье-Удача.
Однажды вечер застал его у какой-то мельницы, зашёл он к мельнику, на ночлег попросился.
- Гость - божий дар, заходи, путник,- сказал ему мельник,- и кров получишь, и ужин.
За ужином рассказал мельнику Янко, кто он такой и чего ради блуждает по свету.
- Эх, королевич,- сказал ему мельник,- если найдёшь ты Счастье-Удачу, спроси у неё про меня: на моей мельнице семь жерновов крутятся, есть у меня и сукновальня, и крупорушка, а я все-таки едва концы с концами свожу. В чем тут причина?
Пообещал Янко мельнику, если Счастье-Удачу разыщет, спросить про его беду.
Утром он опять двинулся в путь и к вечеру пришёл в какое-то селение. Всюду уже спали, только в одном домике-невеличке горел свет. Янко постучался, вошёл. Видит, сидят у печи три девицы и усердно пряжу прядут. Девицы тоже с охотой пустили его ночевать, а когда узнали, кого он ищет, наказали непременно спросить Счастье-Удачу, отчего никто не берёт их замуж, хотя они каждый вечер прядут усердно.
Янко обещал исполнить и их просьбу - лишь бы разыскать Счастье-Удачу!
Утром пошёл он дальше, через горы шёл, через долы, попал в лес дремучий, три дня и три ночи блуждал по чащобе, а когда лес стал немного редеть, вдруг под ноги ему речка метнулась; встала она в своём русле и спрашивает:
- Это какой же ветер занёс тебя в наши края, где испокон веков нога человеческая не ступала, куда и птицы не залетают?
Янко рассказал речке, что и как.
- Спроси, королевич, Счастье-Удачу,- просит речка,- отчего нет в моих водах ни рыбы, ни раков, хотя прозрачна моя вода, как хрусталь.
- Ладно, спрошу,- говорит Янко,- если ты пропустишь меня, посуху дашь пройти.
Речка вверх дугой изогнулась, и Янко прошёл под ней, не замочив ног.
- Не печалься,- сказал Янко ей на прощанье,- мне бы только найти Счастье-Удачу. Обязательно спрошу про твою беду.
Выбрался Янко из дремучего леса и пошел дальше по красивому лугу, цветами усеянному. Шел, шел, а лугу ни конца нет, ни края. Под вечер увидел он маленький домишко. Зашел на ночлег попроситься. В домишке старушка сидит, да такая старая, носом чуть не до земли достает. Поздоровался Янко почтительно:
- Вечер добрый, старенькая!
- И тебе доброго вечера, сыночек! Зачем пришёл, как в наши края забрёл?
Рассказал Янко, что ищет он Счастье-Удачу.
- Ну, сынок, тогда тебе повезло. Я ведь родная мать ей.
Обрадовался Янко так, что и передать невозможно. Тотчас старушке поведал, зачем ему Счастье-Удача нужна.
- Так-так, сыночек,- говорит ему древняя старушка.- Только моей дочери нет сейчас дома, она на виноградник ушла и ночевать не придёт. А ты вот что: ступай утром к ней, мотыгу с собой прихвати и, ни слова не говоря, становись рядом и работай. Но запомни: ни словечка ей не скажи, спрашивать будет - не отвечай. В полдень я принесу вам обед. Сядет она, и ты садись рядом, ешь с нею вместе. После обеда дочка скажет: \"Говори про свою беду\". Вот тут ты ей всё расскажешь, и она поможет тебе.
Поблагодарил Янко старушку за добрый совет и с утра пораньше на виноградник пошёл. Сделал всё так, как старушка наказывала. Подошёл к Счастью-Удаче, встал с нею рядом, не сказавши ни слова, и до обеда окучивал виноград с великим усердием.
В полдень пришла старушка, сели они за трапезу. После обеда Счастье-Удача и говорит:
- Ну, знаешь ли, много людей я повидала на свете, но такого, как ты, в первый раз вижу. Да, может, немой ты, коли за полдня ни словечка не вымолвил?
- Нет, я не немой,- сказал тут Янко,- а только тяжело у меня на душе.
И рассказал, в чём его горе.
- Не печалься же,- сказала ему Счастье-Удача,- я тебе помогу, потому что ты это заслужил и егерь твой тоже. Ступай домой с миром. К тому времени у жены твоей уже будет сыночек, ты возьми рюмку и из мизинчика сына три капли крови в рюмку накапай, этой кровью помажь колени у каменного столба, потом поясницу и лоб. Егерь твой в тот же час оживёт.
- Да благословит тебя бог за доброту твою! - вскрикнул Янко и на радостях было домой припустился.
Но тут ему вспомнилось, что надо ещё три вопроса Счастью-Удаче задать.
- Не обидишься ли, Счастье-Удача, если я тебя ещё про три вещи спрошу?
- Спрашивай, молодец, если сумею, отвечу.
- Недалеко отсюда, в дремучем лесу, речка течёт. Отчего не водятся в ней ни рыба, ни раки?
- Оттого, что никто в ней ещё не утонул,- сказала Счастье-Удача.- Только ты ей о том не говори, пока не перейдёшь через неё да не влезешь на верхушку самого высокого дерева, иначе погибнешь.
Ещё спрошу тебя про трёх девушек, что в такой-то и такой-то деревне живут. Старательные они, работящие, а замуж их никто не берёт. В чём тут причина?
- В том, что мусор Солнцу в лицо выметают.
- Не пойму я тебя... Как это? - спрашивает Янко.
- А так, что поздно встают, и Солнце давно уже в небе, когда они только дом метут.
- Последний вопрос, Счастье-Удача. Отчего мельник в том-то и том-то месте едва сводит концы с концами, хотя на мельнице у него семь жерновов вертятся, и сукновальня есть, и крупорушка?
- Оттого, что недобрый он человек, никогда корки хлеба нищему не подаст. Тебя он только потому в дом пустил, что увидел: богатый ты, какую-нибудь выгоду надеялся получить.
Поблагодарил Янко Счастье-Удачу, попрощался с ней и с ее матушкой и отправился в обратный путь.
Долго ли, коротко ли, дошёл он до речки. Она так и вздыбилась.
- Ну, что про меня Счастье-Удача сказала?
- Пропусти меня посуху, тогда расскажу.
Выгнулась речка дугой, Янко под ней пробежал и мигом вскарабкался на самое высокое дерево. Залез на верхушку и оттуда крикнул, что Счастье-Удача про речку сказала.
Как услышала это речка, взбурлила, вода прибывает, подымается, да все выше и выше, уже о середину ствола того дерева ударяет, на котором Янко укрылся. Напрасно билась река, напрасно пенилась: королевичу только штаны намочила и с ворчаньем убралась в своё русло.
Слез Янко с дерева и дальше пошёл своею дорогой. Конечно, и к трем девицам заглянул, и к мельнику, рассказал, что от Счастья-Удачи узнал.
Девицы не стали больше мусор Солнцу в лицо мести, и скоро все три нашли свое счастье.
Мельник тоже сказанное на ус намотал, перестал перед бедняками кичиться, уделял им толику добра своего - тут и его дела на лад пошли.
Да и речке долго ждать не пришлось, чтобы рыба да раки в воде заиграли: хотел её перейти злой конокрад с украденной лошадью, речка вздулась и он утонул в ней.
Оставалось теперь верного егеря оживить. Спешил королевич домой и об одном только бога молил: чтоб к приходу его успел и сын народиться.
Пришёл - и сразу сыночка увидел. Да такой он пригожий удался, волосики золотые! Жалел Янко своего сына, однако же делать нечего, кольнул он кончиком ножа в мизинчик младенца, собрал крови три капельки, опрометью во двор кинулся к столбу каменному, колени его, поясницу и лоб кровью сына помазал - и верный егерь в тот же миг ожил!
Старый король в это время сидел у окна и трубку курил; увидел он, что егерь-то ожил, перепугался, выронил трубку изо рта, и она разлетелась вдребезги; злой старик совсем испугался, упал навзничь, миру божьему даже прощай не сказал и отправился к праотцам.
Ну, коли так повернулось, без долгих разговоров устроили королю знатные похороны, было ведь кому вместо него власть принять. Сына-то его люди любили, потому что он человек был каких поискать. Пожалуй, и сейчас ещё жив, коль не помер.

Сказка № 1995
Дата: 01.01.1970, 05:33
Быль ли это, или небылица, а жила на свете одна старуха. Она была старее самой старой заброшенной дороги, старее садовника, который рассадил деревья по земле.
Но хоть и старость пришла, а старуха эта никогда не думала о том, что может однажды наступить и её черед — что к ней постучится смерть. День и ночь не разгибала она спины, по хозяйству хлопотала, убирала, стирала, шила, мыла. Такая она была неуемная, на работу горячая и неугомонная.
Но однажды смерть вывела на дверях мелком и старухино имя и постучалась к старухе, чтобы забрать её с собой. А старухе невмоготу было расставаться с хозяйством, и стала она смерть просить-умолять, чтобы еще сколько-нибудь не трогала, дала бы ей хоть немного, если уж не с десяток лет, то хотя бы годик пожить.
Смерть никак не соглашалась. А потом всё-таки расщедрилась:
Ладно уж, дам тебе три часа.
— Почему ж так мало? — взмолилась старуха.— Ты меня хоть нынче не трогай, завтра забери с собой.
И не проси! — сказала смерть.
А все-таки!
Никак нельзя.
Да полно!
Ладно,— сказала смерть.— Коли так просишь, пусть будет по-твоему.
Старуха обрадовалась, но виду не подает и говорит: напиши на дверях, что до завтра не придешь. Тогда, как увижу твою руку на двери, спокойнее буду.
Надоели смерти старухины причуды, да и времени не хотелось зря терять. Вытащила она мелок из кармана да на дверях им написала: - \"Завтра\".
И пошла по своим делам.
На другое утро, как только взошло солнце, пришла смерть к старухе, а та на перине лежит, другой периной накрылась.
Ну, пойдём со мной,— сказала смерть.
Да что ты, голубушка! — отвечает старуха.— Погляди-ка, что на дверях написано.
Смерть заглянула, а там её рукою мелом выведено: \"Завтра\".
Ладно, завтра приду,— сказала смерть и поплелась дальше.
Слово своё она сдержала и на следующий день опять пришла к старухе. Та в это время ещё потягивалась, на кровати лежа. Но и теперь, как и вчера, смерть ничего не добилась. Старуха снова указала ей на дверь, где рукой смерти было мелом выведено: \"Завтра\".
Так и пошло каждый день, день за днём — неделя. На седьмой день смерть сказала старухе так:
Ладно, больше ты меня не проведешь.
И стерла слово с дверей.
Завтра,— погрозилась старухе смерть,— запомни хорошенько. Что бы ни было, я приду и заберу тебя с собой.
Ушла смерть, а старуху даже оторопь взяла — дрожит, как студень, поняла — хочешь не хочешь, а умереть придется.
Сидит старуха, а все же не унывает. Думает и никак не придумает, куда бы ей от смерти спрятаться.
Не может быть,— говорит старуха сама себе,— чтобы живой человек — и не придумал что-нибудь.
Настало утро, а старуха ничего не придумала. В бутылку готова была даже залезть, вот до чего ей умирать не хотелось.
Гадала старуха, гадала, куда бы ей спрятаться получше, и наконец придумала. Стояла у неё в кладовке бочка с молодым мёдом. \"Здесь меня смерть не найдет\",— решила старуха.
Она села в бочку с медом, да так, что только глаза, нос и рот снаружи были.
Посидела она, снова забеспокоилась: \"А вдруг смерть меня и здесь найдёт! Дай-ка я получше схоронюсь. Залезу в перину\".
Так и сделала. Затаилась, сидит, не дышит. Вдруг снова забеспокоилась: беспокойная была старуха!
Думает: \"А вдруг и здесь меня смерть найдет?!\" Решила старуха поукромнее уголок найти, где бы спрятаться.
Вылезла она из перины. Только стала прикидывать, куда бы скрыться, а в это время в комнату смерть вошла. И видит: стоит перед ней чудище страшное, всё в перьях, и перья эти дыбом торчат и трясутся.
Испугалась смерть, так испугалась, что в страхе убежала прочь из старухиного дома; кто его знает, может быть, и до сих пор не приходила за старухой.

Перепубликация материалов данной коллекции-сказок.
Разрешается только с обязательным проставлением активной ссылки на первоисточник!
© 2015-2022