• Канал RSS
  • Обратная связь
  • Карта сайта

Статистика коллекции

Детальная статистика на
22 Августа 2018 г.
отображает следующее:

Сказок:

6543+0

Коллекция Сказок

Сказилки

Сказки Индонезийские

Сказки Креольские

Сказки Мансийские

Сказки Нанайские

Сказки Нганасанские

Сказки Нивхские

Сказки Цыганские

Сказки Швейцарские

Сказки Эвенкийские

Сказки Эвенские

Сказки Энецкие

Сказки Эскимосские

Сказки Юкагирские

Сказки Абазинские

Сказки Абхазские

Сказки Аварские

Сказки Австралийские

Сказки Авторские

Сказки Адыгейские

Сказки Азербайджанские

Сказки Айнские

Сказки Албанские

Сказки Александра Сергеевича Пушкина

Сказки Алтайские

Сказки Американские

Сказки Английские

Сказки Ангольские

Сказки Арабские (Тысяча и одна ночь)

Сказки Армянские

Сказки Ассирийские

Сказки Афганские

Сказки Африканские

Сказки Бажова

Сказки Баскские

Сказки Башкирские

Сказки Беломорские

Сказки Белорусские

Сказки Бенгальские

Сказки Бирманские

Сказки Болгарские

Сказки Боснийские

Сказки Бразильские

Сказки братьев Гримм

Сказки Бурятские

Сказки Бушменские

Сказки в Стихах

Сказки Ведические для детей

Сказки Венгерские

Сказки Волшебные

Сказки Восточные о Суде

Сказки Восточные о Судьях

Сказки Вьетнамские

Сказки Г.Х. Андерсена

Сказки Гауфа

Сказки Голландские

Сказки Греческие

Сказки Грузинские

Сказки Датские

Сказки Докучные

Сказки Долганские

Сказки древнего Египта

Сказки Друзей

Сказки Дунганские

Сказки Еврейские

Сказки Египетские

Сказки Ингушские

Сказки Индейские

Сказки индейцев Северной Америки

Сказки Индийские

Сказки Иранские

Сказки Ирландские

Сказки Исландские

Сказки Испанские

Сказки Итальянские

Сказки Кабардинские

Сказки Казахские

Сказки Калмыцкие

Сказки Камбоджийские

Сказки Каракалпакские

Сказки Карачаевские

Сказки Карельские

Сказки Каталонские

Сказки Керекские

Сказки Кетские

Сказки Китайские

Сказки Корейские

Сказки Корякские

Сказки Кубинские

Сказки Кумыкские

Сказки Курдские

Сказки Кхмерские

Сказки Лакские

Сказки Лаосские

Сказки Латышские

Сказки Литовские

Сказки Мавриканские

Сказки Мадагаскарские

Сказки Македонские

Сказки Марийские

Сказки Мексиканские

Сказки Молдавские

Сказки Монгольские

Сказки Мордовские

Сказки Народные

Сказки народов Австралии и Океании

Сказки Немецкие

Сказки Ненецкие

Сказки Непальские

Сказки Нидерландские

Сказки Ногайские

Сказки Норвежские

Сказки о Дураке

Сказки о Животных

Сказки Олега Игорьина

Сказки Орочские

Сказки Осетинские

Сказки Пакистанские

Сказки папуасов Киваи

Сказки Папуасские

Сказки Персидские

Сказки Польские

Сказки Португальские

Сказки Поучительные

Сказки про Барина

Сказки про Животных, Рыб и Птиц

Сказки про Медведя

Сказки про Солдат

Сказки Республики Коми

Сказки Рождественские

Сказки Румынские

Сказки Русские

Сказки Саамские

Сказки Селькупские

Сказки Сербские

Сказки Словацкие

Сказки Словенские

Сказки Суданские

Сказки Таджикские

Сказки Тайские

Сказки Танзанийские

Сказки Татарские

Сказки Тибетские

Сказки Тофаларские

Сказки Тувинские

Сказки Турецкие

Сказки Туркменские

Сказки Удмуртские

Сказки Удэгейские

Сказки Узбекские

Сказки Украинские

Сказки Ульчские

Сказки Филиппинские

Сказки Финские

Сказки Французские

Сказки Хакасские

Сказки Хорватские

Сказки Черкесские

Сказки Черногорские

Сказки Чеченские

Сказки Чешские

Сказки Чувашские

Сказки Чукотские

Сказки Шарля Перро

Сказки Шведские

Сказки Шорские

Сказки Шотландские

Сказки Эганасанские

Сказки Эстонские

Сказки Эфиопские

Сказки Якутские

Сказки Японские

Сказки Японских Островов

Коллекция Сказок
[ Начало раздела | 4 Новых Сказок | 4 Случайных Сказок | 4 Лучших Сказок ]







Сказки Китайские
Сказка № 978
Дата: 01.01.1970, 05:33
В старину стояла у подножья высоких гор на берегу бескрайнего моря деревушка. Жил там старик с семью сыновьями. Статными да крепкими уродились сыновья и росту высокого. Старшего звали Чжуан-ши - Недюжинная Сила, второго Гуа-фэн - Задуй Ветер, третьего Те-хань - Железный Детина, четвертого Бу Па-жэ - Нипочем Жара, пятого Гао-туй - Длинная Нога, шестого Да-цзяо - Большая
Ступня, седьмого Да-коу - Большой Рот.
Говорит однажды старик сыновьям:
- В несподручном месте стоит наша деревня. Пойдешь на запад - высокие горы, свернешь на восток - бескрайнее море. Хоть из ворот не выходи! Отодвинули б вы чуток и горы и море.
Согласились сыновья, в разные стороны разошлись: одни - на запад, другие - на восток. Подождал старик немного, вышел за ворота, смотрит: ни гор, ни моря, на все четыре стороны равнина простирается, черная земля блестит - не рыхлая, не вязкая, не влажная, не сухая.
Говорит тогда старик сыновьям:
- Негоже такую хорошую землю пустой оставлять, надобно на ней злаки разные посеять.
Согласились сыновья, пахать да сеять принялись. Вскорости на той равнине хлеба выросли - глазом не окинешь. Пшеница - желтое золото - вот-вот поспеет, просо к небу тянется, золотом сверкает. Смотрят старик с сыновьями - не нарадуются. Им и невдомек, что добро это для них злом обернется.
Дошла весть про этот благодатный край до самого императора в столице. Послал он сановников с указом зерно все дочиста в казну забрать.
Запечалился старик, вздохнул и говорит сыновьям:
- Не видать нам теперь, детушки, хороших денечков, у государя брюхо, что бездонный колодец, сколько ни сыпь земли - не засыплешь. Только покорись - всю жизнь будешь как вол на него работать, как кляча воз возить.
Рассердились тут все семеро сыновей и говорят разом:
- Не бойся, отец, мы правду найдем, к самому государю в столичный город пойдем.
Только стали братья к городской стене приближаться, увидали их полководцы, те, что ворота стерегли. Испугались, давай скорее ворота накрепко запирать, железные засовы задвигать, огромные замки со скрипом да с лязгом, закрывать, сами в башнях попрятались.
Подошли братья к воротам, тут старший, Недюжинная Сида, как закричит:
- Отворяйте ворота, мы в столицу идем к государю правду искать!
Затряслись от страха полководцы, выглянули и говорят:
- Где это видано, чтоб простые мужики с государем рассуждали!
Рассердился тут старший брат, как толкнет ворота, только грохот раздался, попадали ворота да башни, пыль в небо столбом поднялась, посыпались кирпичи да камни - один в одну сторону катится, другой - в другую, придавили всех полководцев.
Вошли семеро братьев в город, подошли к дворцовым воротам. А они тоже крепко-накрепко заперты: ни щели, ни щелочки. Тут и говорит второй брат, Задуй Ветер, старшему:
- Отдохни малость, а я покричу.
Вытянул он шею и как закричит:
- Отворяйте ворота! Мы в столицу пришли к государю правду искать!
Кричал, кричал Задуй Ветер, да никто не ответил. Рассердился он, в рот набрал воздуха побольше и как дунет! Ну, прямо ураган налетел; не закачались ворота, не зашатались каменные столбы с драконами - вмиг все на землю попадали. Испугались придворные да военачальники, выглянуть не смеют. Подошли семеро братьев к государевым покоям - никто им не помешал. Тут третий брат, Железный Детина, и говорит второму:
- Отдохни, братец, а я пойду с императором потолкую.
Сказал и в государевы покои направился. А государь с перепугу пожелтел и быстро так говорит:
- Где это видано, чтоб мужик с государем разговаривал, гоните его поскорее да голову ему рубите.
Услыхал его слова Железный Детина, рассмеялся и отвечает:
- Ты, государь, сперва посмотри, какие у меня руки!
Хотел он руку одному из военачальников показать, прямехонько на сверкающий меч наткнулся, на самое острие. Раздался звон, искры во все стороны посыпались, разлетелся меч, как говорится, на четыре части, на пять кусочков. Государь со страху аж с трона скатился. Кинулись сановники его поднимать, насилу во внутренние покои увели. Видит император - не убить ему братьев, приказал он тогда огнем их спалить.
Вмиг огненные шары загорелись. Столько их, что и не счесть. Дым густой валит, к братьям подбирается.
Говорит тут четвертый брат, Нипочем Жара:
- Отойдите в сторону, передохните, я один справлюсь!
Наступил он ногой на огненный шар, усмехнулся и говорит:
- Холодно что-то, огоньку бы подбавили!
Подскочил тут император от страха, приказал тотчас огромное войско собрать, всех семерых братьев разом в море столкнуть.
Говорит тут пятый брат, Длинная Нога:
- Не тревожьтесь, давно пора мне в море искупаться!
Сделал он шаг, сделал другой, прямо в синее море вошел. А вода ему и до щиколоток не достала.
Покачал юноша головой и говорит:
- До чего же мелко, и не искупаешься! Рыбки, что ли, половить?
Согнулся он в три погибели, стал двумя руками рыбу из моря хватать, хватает и на берег бросает. Рыбы черные, рыбы белые, в чжан длиной, в десять чжанов, огромные рыбины в сто чжанов - всех повытаскивал. Целая куча из рыб на берегу выросла, с малую гору будет.
Ждут братья Длинную Ногу, никак не дождутся. Тут и говорит шестой брат, Большая Ступня:
- Схожу-ка я, позову его.
Ступил он шаг и на морском берегу очутился. Говорит он пятому брату:
- Видать, забыл ты, зачем мы к государю пришли, раз стал рыбу ловить!
Не дал седьмой браг, Большой Рот, шестому все до конца сказать и говорит:
- Не станет государь о правде толковать. А коли станет - государем быть перестанет.
Не спросил Большой Рот у братьев совета, всю воду морскую одним духом выпил. Повернулся, рот разинул, как хлынет у него изо рта вода, так и хлещет. Устремились волны морские ко дворцу, грохочут грозно, опрокинули стены высокие, так и утонул в волнах император со своими сановниками да полководцами.

Сказка № 977
Дата: 01.01.1970, 05:33

В старые времена жили на свете муж и жена по прозванью Цзян. Посадили они тыкву-горлянку, ботва длинная - через стену перекинулась к соседям по прозванью Мэн, глядь - у соседей большая тыква выросла. Мэны ее срезали, потом разрезали, смотрят - в тыкве девочка сидит, и назвали девочку Мэн Цзян-нюй - девочка из семей Мэн и Цзян.
Шли годы. Выросла Мэн Цзян-нюй настоящей красавицей - фея с небес спустилась. Взглянешь - сразу влюбишься, только никто ее не видал: были Мэны людьми богатыми, дочь держали в высоком доме в саду, в сад никто не входил, а за ворота девушку не выпускали.
Одному только Фань Си-ляну как-то посчастливилось увидеть ее, и стали они вскорости любящими супругами.
Как это случилось? А вот как. О ту пору император Цинь Ши-хуан замыслил построить Великую стену длиною в десять тысяч ли. Людей пригнали видимо-невидимо, всех без разбору мужчин хватали, не счесть, сколько народу там поумирало. Кого схватят - не надейся домой воротиться. А кому охота ни за что погибать? И вот однажды пришли стражники за Фань Си-ляном, а он возьми да и убеги. Прибежал к дому Мэнов, перескочил через садовую ограду, за искусственней горкой из камня схоронился. А тут как нарочно Мэн Цзян-нюй со служанкой в сад погулять вышла, смотрит - мотыльки разноцветные порхают. Захотелось девушке хоть одного поймать. Вытащила она шелковый платочек, бросила, только платочек на мотылька не попал, в пруд упал, а мотылек выпорхнул и улетел. Обидно девушке, притомилась она, на большой серый камень села, велит служанке платок из воды выловить. А та, видно, не поняла, пришлось Мэн Цзян-нюй самой платок доставать. Подошла она к пруду, подобрала рукава. Тут служанка как закричит:
- Ой, что я вижу! - Это она юношу приметила, схоронился он за горкой, на барышню глядит.
Подняла Мэн Цзян-нюй голову, застыдилась, покраснела: и впрямь, на другом берегу прекрасный юноша за горкой схоронился. А Фань Си-лян растерялся, не знает как ему быть, бежать - стражники схватят, остаться неловко - с девушкой-то он не знаком. Наконец он решился, вышел вперед, поклонился служанке и говорит:
- Прошу тебя, девушка, спаси меня, спаси!
А служанка уже оправилась от испуга и давай ругать юношу:
- Ты откуда взялся, бродяга?
Пал юноша ниц и говорит:
- Я - Фань Си-лян, прячусь от стражников, вот и забежал ненароком сюда.
Не унимается служанка:
- А знаешь ли ты, что это сад моей барышни?
Отвечает юноша поспешно:
- Не знал я этого!
А юноша между тем приглянулся Мэн Цзян-нюй: и статен и пригож. Родилась у нее в сердце любовь, и стала она выговаривать служанке:
- Нельзя быть такой невежливой. Отведем его к отцу, пусть научит, как спрятаться от стражников.
Отвели Фань Си-ляна к хозяину.
Поглядел на него старик: и статен юноша, и пригож, разговор с ним завел - все знает Фан Си-лян, о чем старик ни спросит, отвечает без запинки. Пришелся юноша по нраву старику, решил он сделать его своим зятем, и чтобы в тот же день свадьбу сыграть.
Кто мог подумать, что не успеют новобрачные в цветочный зал войти, совершить поклоны, как явятся стражники.
Увели они юношу, заплакали мать с отцом, запечалились все домочадцы. А Мэн Цзян-нюй клятву дала ни за кого другого не выходить, Фань Си-ляна дожидаться.
С той поры возненавидела она императора Цинь Ши-хуана лютой ненавистью, и его Великую стену возненавидела, и стражников, которые мужа схватили, Вздыхает тяжко Мэн Цзян-нюй, бровей не распрямляет, а заговорит - голос у нее печальный такой. Целыми днями сидит в своей спальне, не ест, не пьет, ночи не спит, все о Фань Си-ляне думает, тоскует. Досадно ей, что не ушла она тогда вместе с мужем Великую стену строить.
Прошли весна и лето, миновала осень. Не успела девушка оглянуться, а уже первый день десятой луны наступил. Подумала тут Мэн Цзян-нюй, что муж ее в легком платье ушел, решила отнести ему теплую одежду. Как ни отговаривали ее отец с матерью да служанка - все напрасно. Только и оставалось отцу отправить слугу вместе с дочерью.
Не стала Мэн Цзян-нюй красить лицо, не стала пудриться, собрала волосы в пучок, надела простое платье, к спине узел с теплой одеждой привязала, упала перед отцом с матерью на колени и говорит:
- Не найду мужа - не ворочусь!
Так и покинула Мэн Цзян-нюй родной дом.
Миновали они со слугой одну деревню, потом другую, прошли одно поле, потом другое, подошли к заставе, а от заставы этой как раз и лежал путь к Великой стене. Приглянулась Мэн Цзян-нюй чиновнику на заставе, и захотел он ее в жены взять, но Мэн Цзян-нюй стала так его ругать, так поносить, что чиновнику ничего не оставалось, как отпустить ее. А чиновник тот мечтал о богатстве и о высоких чинах, вот и решил он написать начальству доклад, что-де есть такая красивая и мудрая девушка по прозванию Мэн Цзян-нюй. Обрадуется начальник, девушку себе заберет, а ему повышение даст. Кто мог знать, что начальник тоже жаждет богатства и славы и напишет доклад самому императору Ши-хуану?!
Прошли Мэн Цзян-нюй со слугой заставу, к пропасти подошли. Смотрят - по узкой горной тропинке вдвоем не пройдешь, одному и то страшно. С двух сторон глубокие ущелья. И надо же было такому случиться, чтоб слуга вдруг замыслил недоброе. Решил он силой заставить Мэн Цзян-нюй его женой стать.
А Мэн Цзян-нюй и впрямь была умна. Не испугалась она, улыбнулась и говорит:
- Я согласна, только сваху надобно отыскать.
- Где ж ее здесь отыщешь? - заскреб слуга в затылке.
Опять улыбнулась Мэн Цзян-нюй, показала на маленький красный цветочек, который по самой середине горы рос, и говорит:
- Пусть будет за сваху этот цветок, сорви его, и я стану твоей женой!
Глянул слуга - цветок так и манит к себе. Забыл он об опасности, вниз полез, а Мэн Цзян-нюй как толкнет его! Полетел тут слуга - сердце волчье, нутро собачье - прямехонько в пропасть.
Осталась девушка одна-одинешенька. Ничего-то она не знает: может, и нет давно в живых ее мужа.
Дошла она до Великой стены, села на землю, горько заплакала. Три дня и три ночи плакала. Размыло ее слезами Великую стену, рухнула она наземь, и увидела тут Мэн Цзян-нюй мужнины останки.
А о ту пору император Цинь Ши-хуан как раз доклад от чиновника получил. И захотелось ему Мэн Цзян-нюй женой своей сделать. Приказал император стражникам разыскать девушку, доставить прямо в императорскую канцелярию.
Увидела Мэн Цзян-нюй императора, пуще прежнего возненавидела, а императору, сказать надобно, она по нраву пришлась. Велел он ей сесть рядом и говорит:
- Стань моей женой, Мэн Цзян-нюй!
- Ладно, - отвечает девушка. - Только прежде выполни три моих условия.
- Не то что три, три раза по сто условий готов я выполнить. Какое же первое? Говори!
- Дозволь три месяца траур по мужу носить.
Обрадовался император:
- Эка важность! Носи на здоровье! Говори скорее второе условие!
- Хочу я, чтоб мужу моему ты пышные похороны устроил.
- И это можно, - согласился император. - Прикажу купить самый лучший гроб, самый большой саркофаг да сто двадцать восемь шестов и велю семь раз по семь - сорок девять дней молитвы читать. Ну, а теперь говори третье условие!
- Третье? Хочу я, чтоб надел ты простое холщовое платье, шапку с траурной лентой, чтоб сам траурный флаг нес и чтоб всем придворным, военным да чиновникам велел траур надеть.
Выслушал император третье условие, заколебался: «Выходит, должен я признать себя сыном Фань Си-ляна. Но тогда она станет моей, - тут же подумал император. - Что ж, признаю себя сыном Фань Си-ляна!»
Так согласился император и на третье условие.
Наступил день похорон. Забыл император о приличиях, нарядился в холщовое платье, шапку надел с траурной лентой, и впрямь подумаешь - почтительный сын отца хоронит. Мэн Цзян-нюй тоже в траурном платье, останки в повозке везут, Мэн Цзян-нюй рядом идет. Чиновники, военные - все в трауре на похороны явились. Трубят, в барабаны бьют, идут к кладбищу семьи Фань. Река на пути им попалась, большая, глубокая. Отошла Мэн Цзян-нюй от повозки, бросилась в реку и утонула.
Остался Цинь Ши-хуан ни с чем, от ярости рассудок потерял, день и ночь про Мэн Цзян-нюй думает. И стал казнить всех без разбора. Выйдет в зал и спрашивает:
- Каменный конь у ворот ест сено?
Сановник, само собой, отвечает:
- Не может каменный конь есть сено.
Разгневается тут император и крикнет:
- Как это не может? Казнить его!
Так каждый день по одному и казнил. Трепещут сановники от страха. Был среди них один честный да бескорыстный. Наступил его черед идти к императору. Воротился он домой мрачный, брови хмурит.
А в это время дух звезды Тай-бо нищим даосом обернулся, подошел к дому чиновника, стал бить в деревянную колотушку.
На стук старик привратник вышел, говорит:
- У нашего господина доброе сердце, ты, как придешь, он всегда велит дать тебе меру риса и меру муки. Только нынче пришел ты некстати, горе у нашего господина, не до тебя ему.
Отвечает даос:
- Не надо мне ни риса, ни муки, пришел я спасти вашего господина!
Услышал это привратник, поспешил к господину, потом воротился, повел даоса в дом. Вытащил даос из рукава кнут и говорит сановнику:
- Вот кнут «погоняй горы». Завтра, как пойдешь во дворец, спрячь его в рукав. Спросит тебя император: «Каменный конь ест сено?» Скажешь: «Ест», - взмахнешь кнутом. Конь тотчас начнет сено есть. И еще скажи, что кнутом этим можно погонять горы и что он поможет отыскать Мэн Цзян-нюй.
Сказал так и исчез. На другой день спрятал сановник в рукав кнут, пошел во дворец.
Спрашивает его император:
- Каменный конь ест сено?
- Ест, - отвечает сановник.
Дивятся придворные, так и застыли на месте. А Цинь Ши-хуан опять спрашивает:
- Как же это может каменный конь есть сено?
Отвечает сановник:
- Не верите, сами посмотрите.
Кинулись все к воротам, конюшие сено принесли, каменному коню бросили. Застучало у сановника сердце: «А вдруг не получится? Ладно, все равно умирать!» Подумал так сановник, взмахнул рукавом, громко крикнул:
- Ешь сено, жуй сено. Ешь сено, жуй сено!
Глядь - конь и в самом деле стал сено жевать. Тут все в ладоши захлопали, зашумели. Попросил император сановника объяснить, в чем тут закавыка. Отдал сановник императору кнут и сказал ему все, как даос велел.
Повеселел Цинь Ши-хуан, покинул дворец, отправился искать Мэн Цзян-нюй. Маленькие горы в реки загоняет, большие - в море. То на восток устремится, то на запад.
Встревожился тут царь драконов четырех морей: вокруг невесть что творится, по всему хрустальному дворцу звон идет. И отправил царь спешно двух маленьких драконов, морских стражников, разузнать, что да как. Воротились они и докладывают:
- Император Ши-хуан кнутом «погоняй горы» машет, Мэн Цзян-нюй ищет! Страшная опасность грозит нашему дворцу. Того и гляди - прямо на крышу гора свалится!
Всполошился тут царь драконов, затрепетало от страха все рыбье воинство, крабы да раки. Спасаться надо, а куда бежать? Мэн Цзян-нюй мертва, куда подевалось ее тело - никто не знает.
Тут пожаловала в зал дочь царя драконов - все вокруг от красы ее засверкало - и говорит:
- Хочу я избавить тебя от напасти, отец!
Спрашивает царь:
- Как же ты это сделаешь, доченька?
- Дозволь мне Мэн Цзян-нюй оборотиться. Увидит меня император, перестанет горы гонять.
Опечалился царь, что с дочкой расстанется, да делать нечего, согласился.
Гонит гору император, вдруг смотрит - в воде утопленница. Вытащил он ее, а это - Мэн Цзян-нюй. Потрогал - грудь еще теплая. Обрадовался император, отходил девушку, во дворец с ней воротился, сделал ее своей женой.
Через год сын у них родился, тут жена и рассказала императору, что она не Мэн Цзян-нюй, а дочь дракона и должна вернуться в свой дворец. И вот однажды ночью выкрала она волшебный кнут у Ши-хуана, взяла сына и покинула дворец. Сына в далеких горах бросила, сама в воду прыгнула.
Жила в горах старая тигрица, увидела она младенца, стала его молоком кормить. А через год отнесла к большой дороге, там и бросила.
Неподалеку жили старик да старуха по прозванью Сян. Ни сына у них, ни дочки, день-деньской трудятся, соевый сыр делают. По утрам ходил старик его продавать. Идет он как-то, смотрит - на дороге мальчонка лежит, взял его старик, радостный домой воротился. Вырос мальчик, голова огромная, уши длинные, а силища такая, что гору своротить может. Ведь был он рожден дочерью царя драконов, а вскормлен тигрицей.
Назвал его старик Сян Юем. Прошли годы, и стал Сян Юй чуским правителем. Он уничтожил династию Цинь и отомстил за Мэн Цзян-нюй и Фань Си-ляна.

Сказка № 976
Дата: 01.01.1970, 05:33
Жили в старину в маленькой деревушке на склоне горы отец, два сына да невестка. Когда младший сын на свет народился, отцу под пятьдесят было. Назвали мальчика Эр-сяо. Вырос он смекалистым, охочим до работы, и все его любили. А отец просто души в нем не чаял.
Когда Эр-сяо минуло тринадцать лет, отец захворал и умер. И стал Эр-сяо жить со старшим братом и невесткой. Брат - лентяй, а невестка злая да вредная. Была у них старая корова буренка. С утра до вечера пасет ее Эр-сяо. Разъелась буренка, толстая да жирная стала. Вот как-то раз и говорит злая жена своему ленивому мужу:
- Надо зелье добыть, Эр-сяо сгубить - не придется тогда делить хозяйство!
Ленивый брат о ту пору на кане дремал. Отвечает он жене, еле языком ворочает:
- Ладно!
Настряпала злая невестка пельменей, из белой муки и из черной. В белые отравы положила, младшего брата потчевать собралась. А черные себе да мужу оставила.
Пасет Эр-сяо буренку на берегу реки, уж полдень наступил. Наелась буренка, живот раздулся. Да еще Эр-сяо полную корзину травы нарезал, домой снести.
И говорит мальчик буренке:
- Пойдем, буренушка, домой. Полдень на дворе, солнце огнем жжет.
Стоит буренка, не шелохнется, а у самой слезы из глаз капают.
Подивился мальчик, спрашивает:
- Ты что, буренушка, не наелась, не напилась?
Открыла буренка рот и заговорила человечьим голосом:
- Добрый мальчик! Воротишься домой, ешь пельмени черные, не ешь белые.
Не понял Эр-сяо толком, в чем дело. Воротился домой, а злая невестка улыбается, говорит ласково:
- Ты, братец, корову пас, траву косил - видать, притомился. Я для тебя белых пельменей настряпала. Ешь поскорее!
Отвечает ей Эр-сяо:
- Оставь-ка, невестка, белые пельмени себе да старшему брату, а мне и черные хороши!
Сказал так, придвинул к себе пельмени из черной муки и давай есть. Невестка рядом стоит, глаза выпучила. Дождалась, пока Эр-сяо уйдет, взяла белые пельмени, выбросила и опять недоброе замыслила. «Ладно! - думает. - Хочешь черные пельмени есть, так я тебе и в черные отравы наложу». Так она и сделала. Наделала на другой день черных пельменей, отравы в них положила, а белые себе да мужу оставила полакомиться.
Пасет Эр-сяо буренку на склоне горы, уже полдень наступил. Наелась буренка, аж живот раздулся, да еще Эр-сяо полную корзину травы нарезал, домой снести.
Говорит мальчик буренке:
- Пойдем, буренушка, домой! Полдень на дворе, солнце огнем жжет.
Стоит буренка, не шелохнется, а у самой слезы из глаз капают.
Подивился мальчик, спрашивает:
- Ты что, буренушка, не наелась, не напилась?
Открыла тут буренушка рот и заговорила человечьим голосом:
- Добрый мальчик! Воротишься домой - ешь пельмени белые, не ешь черные.
На сей раз смекнул Эр-сяо, в чем дело. Воротился домой, а злая невестка улыбается, говорит ласково:
- Ты, братец, корову пас, притомился. Говорил ты вчера, что по вкусу тебе черные пельмени, вот я для тебя черненьких и настряпала. Ешь поскорее!
А Эр-сяо бровью не повел, глазом не моргнул, отвечает:
- Невестушка, как отец умер, вы с братцем все белые пельмени едите, дай-ка нынче мне полакомиться!
Сказал так и принялся белые пельмени есть. Невестка рядом стоит, злость ее разбирает. Вчера хотела мальчика загубить, нынче пробовала - никак не выходит. Задумала она тогда по-другому извести Эр-сяо и говорит своему ленивому мужу:
- Скоро зима, снег выпадет, негде корову пасти, чего зря Эр-сяо кормить? Давай делиться. Эр-сяо дадим ток с маленьким амбаром да два му тощей землицы. Нам - корова, на которой пахать можно, ему - большой рыжий пес. Нам - курица-несушка, ему - большой петух. Нам - целый плуг да крепкий хомут, ему - сломанный плуг да негодный хомут.
Зевнул ленивый старший брат, согласился: «Ладно, мол!»
Так и разделились, младшего брата даже слушать не стали. Пришла зима. Эр-сяо в горы ходит, траву да хворост собирает, петух ему помогает, зернышки подбирает, пес ветки носит. Раскормил Эр-сяо петуха, раскормил собаку. А ленивый старший брат до самого вечера коровий хлев не запрет, сена не подбавит. Холодно буренушке, голодно, отощала она - сухая хворостина тонкая. Глянет на нее Эр-сяо - сердце защемит от жалости.
Пришла весна, самое время пахать. Закручинился мальчик. Увидал рыжий пес, что хозяин его печальный ходит, залаял:
- Ван-ван-ван! Меня запряги - за корову сойду! Ван-ван-ван! Меня запряги - за корову сойду!
Увидал большой петух, что хозяин его печальный ходит, закричал:
- Гуа-гу-гу, я пахать могу! Запряги меня! Гуа-гу-гу, я пахать могу! Запряги меня!
Запряг Эр-сяо рыжего пса, запряг большого петуха, пошел поле пахать. Машет петух крыльями, тащит плуг, старается. Машет пес хвостом, тащит плуг, надрывается. Эр-сяо сзади идет, плуг держит. Так и режет плуг сырую глину, так и режет.
Вскорости Эр-сяо всю землю перепахал. Узнала про то злая невестка, опять недоброе замыслила, говорит своему ленивому мужу:
- Совсем немощной стала наша корова, телегу тащить не может. Сходи-ка к Эр-сяо, возьми рыжего пса да большого петуха, может, на них возить будем?
Обрадовался старший брат и думает: «Старую корову впряжешь, не подтолкнешь - не поедешь! Рыжего пса да большого петуха займешь, в телегу впряжешь, они повезут, а сам отдохнешь!» Чуть не бегом помчался старший брат к младшему. Прибежал и говорит:
- Немощной стала наша корова, телегу тащить не может, одолжи-ка мне твоего пса да петуха, может, они потащут?
Молчит Эр-сяо, будто и не видит старшего брата. Распрямился тогда старший брат, разогнул свою ленивую спину и говорит:
- Не дашь, ворочусь домой, уморю старую корову до смерти.
Пожалел Эр-сяо буренку, дал старшему брату пса да петуха. Запряг их лентяй, полнехоньку телегу навоза навалил, стегнул кнутом и приговаривает:
- Ну-ка приналягте, старшему брату послужите!
Сам телегу не толкает, только вид делает, того и гляди, на спину опрокинется, досадно ему, что петух да пес его самого не везут. Немного прошло времени, уморились петух да пес, потом изошли, еле тащатся, а лентяй знай кнутом их стегает. Рассердились горемыки, остановились, идти не хотят. Бил их лентяй, бил, так и забил до смерти. Сам устал, воротился домой, залез на кан и заснул.
Пришел младший брат с поля, про обед и не думает, сразу к старшему брату подался.
Увидел во дворе злую невестку и спрашивает:
- Где мой рыжий пес да большой петух? Я их домой уведу покормить!
Махнула невестка рукой и говорит:
- Ох, и не вспоминай лучше, забил пса да петуха твой старший брат, лежат они на дороге.
Услыхал это Эр-сяо, зашлось у него сердце, к дороге побежал. Смотрит - лежит на дороге большой рыжий пес, рядом петух валяется. И злость взяла Эр-сяо, и горько ему. Плакал, плакал, после взял на руки петуха и пса, к себе прижал, понес домой. Закопал он их на току перед хижиной. Как воротится с поля, тотчас бежит на могилку поглядеть. Прошло несколько дней, и вырос на могилке вяз, листочки нежные, светло-зелененькие, блестят - каменья драгоценные сверкают. Каждый день его Эр-сяо поливает. Вырос за год вяз выше самого Эр-сяо. Макушка густая, лист к листу, ну, прямо зонт зеленый. Пришла весна, на вязе почки появились - круглые монетки. Поднимет юноша голову, любуется. Вдруг ненароком ствол рукой тряхнул. Ша-ша-ша - зашелестело, зашумело, почки с дерева дождем посыпались. Нагнулся Эр-сяо, поднять хотел, смотрит - глазам своим не верит: и не почки это вовсе - монеты золотые да серебряные так и сверкают, так и переливаются. Собрал их Эр-сяо, купил бурую корову, С той поры еще прилежней трудиться стал.
Узнала про это злая братова жена. И вот однажды, когда Эр-сяо в поле ушел, перелезла через стену к нему во двор, ухватилась за ствол вяза и давай его трясти. Хуа-ла-ла - с дерева почки дождем посыпались. Пэн-пэн-пэн - злую невестку по голове бьют. Отпустила она ствол, двумя руками голову ухватила.
- Ай-я-яй! - кричит.
Нагнулась, смотрит - никаких монет на земле нет, ни золотых, ни серебряных, одни каменные кругляши валяются. Пощупала невестка голову - голова вся в шишках. Рассвирепела, топор отыскала. Хан-ха - срубила вяз. Тут как раз Эр-сяо с поля воротился. Увидал: и досадно ему и горько. Спрашивает он злую невестку:
- Ты зачем мой вяз срубила?
А та глаза закатила, говорит с обидой:
- И не вспоминай ты лучше про свое дерево, всю голову мне изранило.
Сказала она так, рукой махнула и ушла.
Закручинился Эр-сяо, дерево рукой погладил, после ножик достал, веток нарезал, корзиночку сплел, под стрехой подвесил. Прилетели птицы с юга, прилетели с севера, яйца в корзиночку снесли. Прилетели ласточки с юга, прилетели с севера, яйца в корзиночку положили. К вечеру корзина до краев наполнилась.
Узнала про это злая невестка и говорит своему ленивому мужу:
- Видать, не любишь ты яйца есть! Гляди-ка, сколько их у младшего брата в корзинке под стрехой!
Услышал это старший брат, глаза вытаращил, на ноги вскочил.
- Сбегаю, попрошу несколько штук.
А жена отвечает:
- Не яйца проси, а корзиночку. Пусть ласточки да другие птицы сами нам яиц нанесут, вон сколько их будет, не то что в доме, во дворе не поместятся.
Отправился старший брат к младшему. Идет, а про себя думает: вдруг не даст ему Эр-сяо корзинку волшебную? Вошел, лицо жалостливое, и говорит, чуть не плачет:
- Дай, братец, твоей корзинкой попользоваться, а то я с голоду скоро помру. Последний раз это, потом сам буду прилежно трудиться.
Сердце у Эр-сяо доброе, услыхал он, что старший брат с голоду помирает, дал ему взаймы корзинку. Увидела это злая невестка, аж рот от радости разинула. Подвесила корзинку под стрехой, сама у ворот села, покрикивает:
- Птицы, с востока летите, птицы, с запада летите, в мою корзинку скорее яйца кладите! Ласточки, с севера летите, ласточки, с юга летите, скорее в мою корзинку яйца кладите!
Прилетели птицы с юга, помет в корзине оставили, прилетели птицы с севера, помет в корзинке оставили. Прилетели ласточки с юга, прилетели ласточки с севера, тоже помет в корзинке оставили и дальше полетели. Рассердилась злая невестка, схватила палку да как ударит по корзине!
Малые птахи чирикают:
- Чир-чир-чир! Невестка злая, сердце злое, печень злая, Чир-раз! Клюнем в глаз! Клюнем в глаз! Чир-раз!
А ласточки им вторят:
- Фьюить, фьюить, фьюить! Невестка злая, сердце злое, печень злая. Фьюить-раз! Клюнем в глаз, клюнем в глаз!
Кинулись тут разом на злую невестку птахи малые да ласточки, завертелась-закружилась злая невестка, больно ей, орет, кричит, а ленивый муж на кане лежит, сквозь сон бормочет:
- Ты чего орешь, мне спать не даешь?
Выклевали птицы злой невестке глаза, и померла она через несколько дней с досады. Ленивый брат вскорости с голоду умер. А трудолюбивый Эр-сяо жил в счастье и довольстве.

Сказка № 975
Дата: 01.01.1970, 05:33

Давным-давно жила в деревне старая старуха. Одна-одинешенька в целом свете - не было у нее ни сына, ни дочки, только теленок-пестренок. И ходила старуха за теленком, словно за внучонком.
Встанет поутру, лепешек масленых напечет. Лепешки теленку на рожки повесит, к заду торбу ему привяжет. И пустит теленка в горы - пусть себе ест лепешки да хворост ломать не забывает. А к вечеру, не успеет солнышко сесть, теленок домой бежит, полную торбу хвороста несет.
Но как-то раз село солнышко за горы, а теленок-пестренок все не идет да не идет. Ждет не дождется его старая, не знает, что и думать. Вот уж небо черным стало, а теленка все нет да нет. Не дождаться, видно, старухе своего любимца. Взяла она клюку и пошла в горы искать. Вдруг заяц ей повстречался. Спрашивает его старуха:
- Скажи, добрый зайчик, не видал ли ты где моего теленка-пестренка?
- Твоего теленка-пестренка ведьма съела, а ночью придет тебя загрызет.
Испугалась тут старуха, закручинилась. Да делать нечего, заплакала, домой пошла. Села у ворот, слезы льет. Плачет старая, а тоска все сильней сердце гложет. Услыхали люди, как старуха убивается, того и гляди сами заплачут. Шел мимо братец шило и спрашивает:
- Бабушка, а бабушка, ты что пригорюнилась?
- Моего теленка-пестренка злая ведьма съела, а ночью придет, меня загрызет!
- Не бойся, бабушка! Я ночью прибегу, беду отведу!
Шла мимо сестрица колючка и спрашивает:
- Бабушка, а бабушка, ты что закручинилась?
- Моего теленка-пестренка злая ведьма съела, а ночью придет, меня загрызет!
- Не бойся, бабушка. Я ночью прибегу, беду отведу!
Катилась мимо тетушка куриное яичко, подкатилась и спрашивает:
- Бабушка, а бабушка, ты что плачешь?
- Моего теленка-пестренка злая ведьма съела, а ночью придет, меня загрызет.
- Не бойся, бабушка, я ночью прибегу, беду отведу!
Скакала мимо тетушка лягушка, прискакала, спрашивает:
- Бабушка, а бабушка, ты что так убиваешься?
- Моего теленка-пестренка злая ведьма съела, а ночью придет, меня загрызет!
- Не бойся, бабушка, я ночью прибегу, беду отведу!
Шлепал мимо братец коровий навоз, спрашивает:
- Бабушка, а бабушка, ты что пригорюнилась?
- Моего теленка-пестренка злая ведьма съела, а ночью придет, меня загрызет!
- Не бойся, бабушка, я ночью прибегу, беду отведу!
Катился мимо дядюшка каменный каток, подкатил и спрашивает:
- Бабушка, а бабушка, ты чего затужила?
- Моего теленка-пестренка злая ведьма съела, а ночью придет, меня загрызет!
- Не бойся, бабушка, я ночью прибегу, беду отведу!
А время между тем к ночи близилось, и стали они между собой совет держать. Братец шило к старухе за пояс спрятался, сестрица колючка за лампой схоронилась, тетушка куриное яичко в печку закатилась, тетушка лягушка в чан с водой прыгнула, дядюшка каток над притолокой притаился, а меньшому братцу коровьему навозу деваться некуда, так он прямо на землю плюхнулся.
Пришла злая ведьма, в дом ввалилась, говорит:
- Старуха, а старуха, сейчас я тебя съем, да вот с чего начать, не знаю.
Отвечает ей старуха:
- А ты с живота начинай!
Хотела ведьма за живот ухватиться, да не тут-то было! Братец шило как пырнет ее в бок!
- Ой, у тебя на животе шипы растут!
- Тогда с головы начинай!
- На голове волосы растут.
- А ты их вырви! Только прежде лампу зажги!
Хотела ведьма лампу зажечь, а сестрица колючка как вопьется ей в руку! Побежала ведьма к печке огня добыть да посветить, а тетушка куриное яичко глаза ей залепила. Добралась до чана воды зачерпнуть, а тетушка лягушка хвать ее за нос. Испугалась ведьма, хотела убежать, да поскользнулась на коровьем навозе. Тут дядюшка каток подоспел да и придавил злую ведьму. Пусть знает, как чужих телят есть!

Перепубликация материалов данной коллекции-сказок.
Разрешается только с обязательным проставлением активной ссылки на первоисточник!
© 2015-2018