• Канал RSS
  • Обратная связь
  • Карта сайта

Статистика коллекции

Детальная статистика на
31 Января 2023 г.
отображает следующее:

Сказок:

6543+0

Коллекция Сказок

Сказилки

Сказки Индонезийские

Сказки Креольские

Сказки Мансийские

Сказки Нанайские

Сказки Нганасанские

Сказки Нивхские

Сказки Цыганские

Сказки Швейцарские

Сказки Эвенкийские

Сказки Эвенские

Сказки Энецкие

Сказки Эскимосские

Сказки Юкагирские

Сказки Абазинские

Сказки Абхазские

Сказки Аварские

Сказки Австралийские

Сказки Авторские

Сказки Адыгейские

Сказки Азербайджанские

Сказки Айнские

Сказки Албанские

Сказки Александра Сергеевича Пушкина

Сказки Алтайские

Сказки Американские

Сказки Английские

Сказки Ангольские

Сказки Арабские (Тысяча и одна ночь)

Сказки Армянские

Сказки Ассирийские

Сказки Афганские

Сказки Африканские

Сказки Бажова

Сказки Баскские

Сказки Башкирские

Сказки Беломорские

Сказки Белорусские

Сказки Бенгальские

Сказки Бирманские

Сказки Болгарские

Сказки Боснийские

Сказки Бразильские

Сказки братьев Гримм

Сказки Бурятские

Сказки Бушменские

Сказки в Стихах

Сказки Ведические для детей

Сказки Венгерские

Сказки Волшебные

Сказки Восточные о Суде

Сказки Восточные о Судьях

Сказки Вьетнамские

Сказки Г.Х. Андерсена

Сказки Гауфа

Сказки Голландские

Сказки Греческие

Сказки Грузинские

Сказки Датские

Сказки Докучные

Сказки Долганские

Сказки древнего Египта

Сказки Друзей

Сказки Дунганские

Сказки Еврейские

Сказки Египетские

Сказки Ингушские

Сказки Индейские

Сказки индейцев Северной Америки

Сказки Индийские

Сказки Иранские

Сказки Ирландские

Сказки Исландские

Сказки Испанские

Сказки Итальянские

Сказки Кабардинские

Сказки Казахские

Сказки Калмыцкие

Сказки Камбоджийские

Сказки Каракалпакские

Сказки Карачаевские

Сказки Карельские

Сказки Каталонские

Сказки Керекские

Сказки Кетские

Сказки Китайские

Сказки Корейские

Сказки Корякские

Сказки Кубинские

Сказки Кумыкские

Сказки Курдские

Сказки Кхмерские

Сказки Лакские

Сказки Лаосские

Сказки Латышские

Сказки Литовские

Сказки Мавриканские

Сказки Мадагаскарские

Сказки Македонские

Сказки Марийские

Сказки Мексиканские

Сказки Молдавские

Сказки Монгольские

Сказки Мордовские

Сказки Народные

Сказки народов Австралии и Океании

Сказки Немецкие

Сказки Ненецкие

Сказки Непальские

Сказки Нидерландские

Сказки Ногайские

Сказки Норвежские

Сказки о Дураке

Сказки о Животных

Сказки Олега Игорьина

Сказки Орочские

Сказки Осетинские

Сказки Пакистанские

Сказки папуасов Киваи

Сказки Папуасские

Сказки Персидские

Сказки Польские

Сказки Португальские

Сказки Поучительные

Сказки про Барина

Сказки про Животных, Рыб и Птиц

Сказки про Медведя

Сказки про Солдат

Сказки Республики Коми

Сказки Рождественские

Сказки Румынские

Сказки Русские

Сказки Саамские

Сказки Селькупские

Сказки Сербские

Сказки Словацкие

Сказки Словенские

Сказки Суданские

Сказки Таджикские

Сказки Тайские

Сказки Танзанийские

Сказки Татарские

Сказки Тибетские

Сказки Тофаларские

Сказки Тувинские

Сказки Турецкие

Сказки Туркменские

Сказки Удмуртские

Сказки Удэгейские

Сказки Узбекские

Сказки Украинские

Сказки Ульчские

Сказки Филиппинские

Сказки Финские

Сказки Французские

Сказки Хакасские

Сказки Хорватские

Сказки Черкесские

Сказки Черногорские

Сказки Чеченские

Сказки Чешские

Сказки Чувашские

Сказки Чукотские

Сказки Шарля Перро

Сказки Шведские

Сказки Шорские

Сказки Шотландские

Сказки Эганасанские

Сказки Эстонские

Сказки Эфиопские

Сказки Якутские

Сказки Японские

Сказки Японских Островов

Сказки - Моя Коллекция
[ Начало раздела | 4 Новых Сказок | 4 Случайных Сказок | 4 Лучших Сказок ]



Сказки Бразильские
Сказка № 4136
Дата: 01.01.1970, 05:33
Сарарума, злой дух, зажег на земле такой пожар, что только одному человеку удалось уцелеть, да и то потому, что он догадался залезть в яму и при этом забрать с собой еды на несколько дней. Чтобы знать, кончился пожар или нет еще, он время от времени высовывал из своей ямы веточку, держал несколько минут на воздухе, а потом втягивал обратно к себе в яму. Два дня подряд веточка возвращалась к нему красная и горячая, а на третий день вернулась черная и холодная. Поняв, что пожар кончился, человек вышел из своей ямы и увидел, что земля стала совсем голой. И он побрел куда глаза глядят, бездомный и голодный. Так ему повстречался Сарарума и сказал:
– Это я был причиной всего этого бедствия. Но мне жаль тебя. Возьми.
И он дал человеку горсть семян и велел бросить их в землю. Человек бросил семена, и вдруг, как по волшебству, возник вокруг них лес, в котором росло много плодовых деревьев и водилась всякая дичь, годная в пищу. Потом, неизвестно откуда, появилась рядом с человеком женщина, и он взял ее себе в жены, и у них родилось много сыновей и одна дочь.
Когда настала для девушки пора любить, то как-то раз, бродя, по своему обыкновению, по лесу и оплакивая свое одиночество, набрела она на прекрасное дерево уле и загорелась страстью к нему. И тогда дерево превратилось в мужчину, с которым она и стала проводить ночи. При первых лучах солнца он исчезал, снова превращаясь в дерево уле.
Она рассказала обо всем матери, и та посоветовала ночью связать юношу. Дочка последовала материнскому совету. Видя, что он связан, Уле обещал жениться и был выпущен на свободу.
Они стали жить вместе и наслаждались самым полным счастьем, как вдруг однажды муж пошел на охоту и не вернулся: его растерзал ягуар. Жена узнала об этом от братьев и пошла с ними вместе искать тело мужа, но нашла только окровавленные куски, разбросанные по земле. Тогда она сложила куски вместе, чтобы еще раз взглянуть на своего мужа. Горестно стояла она над ним и глядела ему в лицо, как вдруг он воскрес и сказал:
– Кажется, я долго спал!
И они пошли домой в большой радости. Но по дороге Уле захотел пить. Он подошел к ручью, нагнулся и увидел в воде свое отражение: одной щеки у него не хватало. Тогда он простился с женой, сказавши, что ему стыдно показываться ей в таком уродливом виде. Он сказал ей, чтобы она шла домой одна и по дороге ни в коем случае не оборачивалась, какой бы шум ни услыхала за спиной.
Жена пошла одна и несколько раз слышала у себя за спиной шорох и шелест, и все не оборачивалась. Но вот ей послышалось, будто лист упал с дерева совсем рядом; она не выдержала и обернулась. Не к добру: она сбилась с пути и заблудилась в густом лесу. Долго бродила она взад-вперед, ища дороги, и так забрела в жилище Матери Ягуаров. Та приняла ее ласково, но велела спрятаться, чтобы сыновья, когда вернутся, не нашли ее и не съели.
Когда сыновья вернулись и понюхали воздух, то сразу же догадались, что в доме спрятался кто-то чужой. Принялись искать и в конце концов вытащили женщину из ее укрытия. Они уже совсем собрались ее съесть, но старая ягуариха помешала.
Тогда ягуары заставили женщину искать муравьев у них в шерсти. И велели, чтоб она всех муравьев изловила и съела. Хоть женщина и очень боялась ягуаров, но все-таки есть муравьев не смогла. Тогда старая ягуариха дала ей щепотку тыквенных семян и посоветовала грызть, чтоб обмануть ягуаров.
Женщина так и сделала: поймает муравья, бросит в сторону, а в рот положит семечко и грызет – ягуары думали, что это она муравьев ест. Троих ягуаров удалось обмануть, но четвертый заметил уловку женщины, пришел в ярость, бросился на нее и загрыз. Потом он разодрал ей живот и вынул ребенка, который вот-вот должен был родиться.
Мать Ягуаров пожалела ребенка, как прежде женщину: она положила его в котелок, сказав сыновьям, что сейчас его сварит, а сама потихоньку вынула, положив на его место кусок мяса, и спрятала.
Так, в строгой тайне, на попечении старой ягуарихи мальчик вырос и стал большим и сильным. Имя ему дали Тири.
Как-то раз Мать Ягуаров сказала Тири, что лесная свинка пака поела у нее все тыквы. Тири пошел на тыквенное поле и, когда пака приблизилась, пустил в нее стрелу, да так неудачно, что стрела пролетела мимо и только оторвала у паки хвост. С тех пор все эти грызуны родятся без хвоста.
Раненая пака обернулась и сказала Тири:
– Ты живешь в дружбе с теми, кто убил твою мать; почему же ты хочешь убить меня? Ведь я не сделала тебе ничего дурного.
Тири попросил паку объяснить ее слова и рассказать ему всю правду.
Тогда пака повела его в свою нору и там рассказала, как ягуары убили его отца и мать. А его они, видно, оставили в живых для того, чтоб он служил им как раб, сказала пака.
Услышав такие слова, Тири решил убить ягуаров. Он подстерег их, когда они возвращались с охоты и троих ему удалось убить. Однако четвертый, у которого было две пары глаз, увидел мертвых братьев раньше, чем Тири успел путить стрелу, и взобрался на дерево, воскликнув:
– Пальмы, лианы, укройте меня!.. Солнце, луна, звезды, спасите меня!
Луна, услышав эту мольбу, спряталась, и с тех пор ягуары выходят на охоту только ночью и тень их отражается на луне.
Тири обладал сверхъестественной силой и мощью.
Видя, что Мать Ягуаров осталась одна и что некому теперь на нее работать, он в одну минуту очистил от леса большой участок земли и посадил там полезные растения.
Теперь Тири чувствовал себя хозяином природы, но вскоре одинокая жизнь наскучила ему. Как-то раз он нечаянно ударил ногу о дерево, да так сильно, что содрал ноготь на большом пальце. Он поднял ноготь, положил в дупло того дерева, о которое ударился, и пошел дальше, но вдруг услыхал за спиной человеческий голос. Он обернулся и увидел, что его ноготь превратился в человека. Тири назвал его Кару.
И стали они жить вместе, в большой дружбе. Случилось, что как-то раз пошли они в гости к одной птице, и хозяйка поднесла им чашу хмельного напитка. Чаша была вечная – сколько ни пей, она всегда полнилась до краев. Тири взял чашу, да как-то неловко, и уронил на землю. И столько пролилось из чаши, что все вокруг затопило и Кару утонул.
Когда земля просохла, Тири взял кости Кару и оживил своего друга. И снова стали они жить одни, да скоро заскучали, не видя вокруг себя других людей. Тогда они нашли себе подруг среди животных и стали жить с ними вместе. И родилось у каждого по сыну и по дочке. Дочки, правда, родились с глазами под грудью, но Тири сразу же переставил их на лицо, на то место, где и сейчас у людей находятся глаза.
Сын Кару умер, и отец зарыл его поблизости.
Через некоторое время Тири сказал Кару, чтоб он вырыл своего сына из могилы, но только ни в коем случае не ел. Кару повиновался и, разрыв могилу сына, увидел только корень маниоки. Клубни были большие, хорошие, и Кару съел их. Тут же он услышал гром, и голос Тири сказал:
– Кару, ты ослушался меня и съел своего сына. В наказание за это ты теперь будешь смертей и все другие люди будут смертны и осуждены на тяжкий труд и страданье.
Прошло еще некоторое время. Как-то раз, когда Тири тряс какое-то дерево, к его ногам упал птенец дикой утки, и он приказал Кару поджарить его и съесть.
Кару повиновался, и Тири сказал ему:
– Этот птенец был твоим сыном, и ты съел его.
У Кару от огорчения сделалась рвота. И тогда вылетели из его рта попугаи, туканы и другие птицы.
Однажды Тири и Кару пошли навестить Мать Ягуаров, но, увидев, что у нее рот в крови, Тири подумал, что она, верно, напала на людей и кого-нибудь съела.
Он стал угрожать ей и сказал, что убьет, если она не откроет правду. Он срезал у нее шерсть на голове и совсем было собрался ее убить, но ягуариха стала просить пощады и обещала все рассказать.
– Я правда съела человека, – созналась она, – но только он был мертвый, его ужалила змея, которая живет вон в той норе.
И она показала нору змеи. Змея эта жалила каждого, кто только осмеливался показаться в тех местах.
Тири сказал Матери Ягуаров:
– Ты с этого дня будешь есть только тех, кого убили другие; и так будет со всеми, кто принадлежит к твоей породе.
И он превратил ее в черного грифа – урубу.
Вот почему у всех урубу голова плешивая.
Потом он приказал птице акауан из семейства соколиных убить и съесть змею.
И тогда из ямы, где жила змея, вышло племя инков, племя шириана и другие индейские племена. Столько вышло народу, что Тири испугался и засыпал яму.
Яма, из которой вышли племена, заселившие землю, находится возле высокой скалы по имени Маморе, к которой никто не может подойти, потому что вход в яму сторожит огромная змея. Скала эта находится близ слияния рек Сакта и Соре, в верховьях реки Маморе.
Тири сказал всем этим народам:
– Надо, чтоб вы разделились и заняли всю землю. Для этого я посею раздор между вами.
И сразу же дождь стрел полился на землю, и все вооружились.
Долго сражались племена между собою, пока Тири не успокоил их, но с тех пор остались они разделенными, чуждаясь друг друга и ненавидя.
Теперь здесь делать было больше нечего, и Тири решил уйти в другие места. Он не знал, куда идти, и послал птицу на восток, но птица вскоре вернулась, потеряв часть своих перьев. Тири решил, что на востоке земля быстро кончается, и послал птицу на север. Повторилось то же, что и раньше.
Тогда он послал птицу на запад, и птица через некоторое время вернулась оттуда в сияющих новых перьях. Туда Тири ушел, чтоб никогда больше не вернуться.

Сказка № 4135
Дата: 01.01.1970, 05:33
Однажды Мери-Солнце позвал своего младшего брата Ари-Месяца пострелять из лука, чтобы решить, кто из них искусней в этой забаве. Ари согласился, и принялись они состязаться, хвастаясь друг перед другом своей ловкостью. Но Мери был сильнее и ловчее, он стрелял лучше и посмеивался над промахами брата. Тогда Ари рассердился и принял вызов всерьез. Ему хотелось показать, что и он хороший стрелок, а кончилось все тем, что Ари смертельно ранил брата Солнце.
Опомнившись, Ари постарался помочь Мери чем только мог, но все напрасно: Мери умер. Ари долго не мог оставить брата, все надеялся, что Мери оживет, но этого не случилось. И тогда Ари, плача, ушел в лес.
В отчаянии он брел без дороги, наугад, пока не пришел в деревню индейцев из племени птиц. Но его встретили плохо. Не захотели жители деревни помочь Ари, а принялись швырять в него камни, сучья да объедки. Только один из них все время говорил:
– Осторожнее! Может, он дух из преисподней.
И люди из племени птиц вняли его словам и решили оставить Ари в покое. Ушел он из деревни и построил себе хижину в лесу. Целыми днями думал Ари о погибшем брате. Однажды, увидев, как мимо хижины пролетает стая попугаев ара, позвал их, надеясь что-нибудь о нем разузнать. Ара ответили, что Мери будет вслед за ними.
Прошло несколько дней, мимо хижины пролетала стая зеленых попугаев, Ари и их спросил о брате, но получил тот же ответ.
Наконец показалась стая куддоро – черных попугаев, а с ними и оживший Мери. Увидев Ари, Мери покинул своих спутников, принял человеческий облик, но так, чтобы брат его не узнал, и зашел в хижину. Стали они беседовать, и Мери, видя Ари таким худым, бледным и грустным, спросил его, что с ним случилось. Тут Ари и рассказал, как дурно с ним обошлись в деревне и как голодал он. Тогда Мери велел брату взять лук и стрелы и они пошли к реке. Выйдя на берег, Мери велел брату:
– Стой здесь и будь настороже. Если мимо проплывет рыба, пусти в нее стрелу. А я пойду поброжу по берегу.
Мери отошел подальше и, когда брат уже не мог его видеть, обернулся рыбой с золотистой чешуей. Ари послушался брата. Ему не пришлось долго ждать; и как только появилась золотистая рыба, а плыла она медленно-медленно, – пустил Ари стрелу и вытащил добычу из воды. Тут появился Мери, он спросил:
– Ты убил ту красивую рыбу, что плыла мимо?
– Да, – сказал Ари, – вот она.
Они вернулись в хижину.
Ари был так беден, что у него в доме даже ножа не нашлось, чтобы почистить и выпотрошить рыбину. Тогда Мери сказал ему:
– Сходи-ка к своему деду, аисту жабуру, и попроси у него нож.
Ари хотел было отказаться: он боялся идти к птицам, но потом все-таки пошел. И опасался он не зря: жабуру плохо принял Ари, швырнул ему нож, не переставая ворчать и грозиться. Когда Ари уже уходил, аист вслед ему крикнул:
– Верни нож побыстрее, да принеси еще рыбий жир и голову!
Вернувшись в свою хижину, Ари рассказал Мери, как обошелся с ним дедушка-аист. Ничего не ответил Мери, а когда они почистили рыбу, велел Ари отнести нож обратно, но тот ему сказал:
– Мне страшно идти туда снова. Кто знает, что сделает дедушка...
Но Мери ободрил брата и сказал:
– Когда придешь, брось нож на пол, чтобы жабуру его подобрал, ведь он сам также поступил с тобой. Иди и не бойся.
Ари ничего не оставалось, как пойти. Придя к аисту, он бросил нож на землю, старик страшно разозлился и погнался за Ари, а тот, перепуганный, задыхающийся, прибежал к себе домой. Увидев брата, Мери вышел и встал у входа в хижину. Когда же появился жабуру, Мери сказал:
– Вот как здорово... Ты пришел, чтобы бросить нож в Ари, не так ли? Ну, так бросай скорей. Посмотрим, как это тебе удастся.
Старый жабуру оторопел, испугался и даже попытался улыбнуться, он заговорил самым сладким голосом, каким только мог:
– Что ты, Мери! Я вовсе не сержусь на Ари... И уж совсем не собирался причинить ему зло!
И удалился, смущенный, а Мери обратился ко всем, кто обижал его брата, он сказал:
– Вы такие плохие, что даже жить рядом с вашей деревней я не хочу. Мы с братом уйдем на другой берег реки.
И они отправились на другой берег.
Некоторое время спустя Мери, решив отомстить за брата, наслал на людей-птиц ветер и дождь, которые затушили все костры в деревне. Индейцы умирали от холода и попросили у Мери-Солнца огня, чтоб согреться, но Мери им ответил:
– Приходите за огнем сюда. Сколько понадобится, столько и возьмете.
Но индейцы, страшась Мери, ответили:
– А ты перебрось нам огонь через реку.
Взял Мери уголь от костра и бросил его, но так, что он упал в реку и потух.
Видят индейцы, что делать нечего, придется им самим отправляться за огнем, бросились они в воду и поплыли к тому берегу, где жили братья. Мери дал жителям деревни по угольку, а чтобы угольки эти не потерялись и не погасли, пока люди будут переправляться через реку, привязал их к голове каждого. Тем, кто был добр, он сделал повязку посвободнее, а злым привязал угольки крепко-накрепко.
Индейцы вошли в воду и поплыли к своему берегу, стараясь держать головы повыше, чтобы не погасить тлеющие угли. Тут-то Мери и наслал на них сильный ветер, который раздул пламя. Вспыхнули волосы у индейцев. Почувствовав ожоги, они принялись срывать повязки. Добрые их сорвали легко, им лишь слегка опалило волосы. А злые, у которых повязки были завязаны крепко, не смогли от них избавиться, и огонь сжег им волосы и опалил шеи. Мери и Ари, видя все это, смеялись до упаду.
Вот почему у кондоров, урубу и жабуру лысые головы. А добрые птицы сохранили перья на голове.

Сказка № 4134
Дата: 01.01.1970, 05:33
Как-то раз стояла страшная засуха, и все звери голодали. Но вот на одном дереве появились очень сладкие плоды, и все звери отправились к нему. Только скорпион не мог туда добраться, потому что ему надо было для этого переплыть очень широкую реку. Когда над ним пролетал гриф, скорпион сказал:
- Возьми меня с собой, гриф, мне очень хочется есть.
- Взбирайся ко мне на спину,- ответил гриф. Взобрался скорпион на грифа, и полетели они на поиски того дерева. А когда нашли его, гриф спустил скорпиона со своей спины, и только он решил поесть, как скорпион закричал:
- Нет-нет, гриф, это мой плод, я наметил его еще когда мы летели.
Гриф перебрался на другую ветку и нацелился клювом на другой плод, но скорпион снова закричал:
- Нет-нет, гриф, этот я тоже себе присмотрел. Стоило грифу только присесть возле какого-нибудь плода, как скорпион повторял свои слова. Скоро грифу это надоело, он улетел прочь на пустой желудок и оставил скорпиона одного. Когда скорпион как следует наелся, он спустился с дерева и направился домой. Но через реку он никак не мог переправиться и потому сел на берегу и заплакал, проклиная свою горькую участь. Увидел его кайман и сказал:
- Кум скорпион, пойдем ко мне. Ты у меня переночуешь, а поутру мои дети доставят тебя на ту сторону.
Пришли они к кайману уже поздно ночью. Кайман велел детям постелить скорпиону постель, потому что он очень устал. Кайманята постелили скорпиону прямо в гнезде, на кайманьих яйцах. Когда скорпиона устроили на ночь, он попросил:
- Кум кайман, пусть твои дети меня пораньше завтра домой отвезут.
И начал есть яйца. Когда он разбил первое яйцо - трах! -дети подумали, что скорпион храпит и закричали:
- Папа, а гость-то наш храпит!
- Тихо, дети, не мешайте куму скорпиону спать! Так прошла вся ночь.
Стоило скорпиону разбить яйцо - трах!- как дети кричали: “Гость-то храпит!”, а кайман велел им молчать и не мешать скорпиону. Едва рассвело, когда скорпион, сожравший за ночь все яйца, крикнул:
- Кум, вели детям отвезти меня домой.
- В такую то рань, кум!
- Что ж поделаешь, я очень тороплюсь. Скорпион не отставал, и кайман велел детям отвезти его на тот берег. Когда кайман увидел, что в гнезде остались одни скорлупки, взвыл он от горя и побежал на берег. А дети его со скорпионом были уже далеко. Он закричал:
- Дети, везите кума скорпиона назад… Кайманята сказали:
- Папа велит вас обратно везти.
- Да нет же,- ответил скорпион,- он говорит, чтобы вы побыстрее гребли.
А кайман на берегу так и заходится:
- Дети, везите кума скорпиона назад…
Кайманята его прекрасно слышали, но скорпион говорил, что отец велит им побыстрее шевелиться. Только лодка причалила к берегу, как скорпион спрыгнул на землю и был таков.
Шел он по лесу вдоль реки и увидел, что кибунго ловит рыбу и бросает себе за спину. Подошел к нему скорпион потихоньку и давай есть рыбу. Когда кибунго обернулся, не увидел он ни единой рыбешки. И сказал кибунго:
- Ах, это ты, скорпион, сожрал мою рыбу! А ну, верни мне все сию же минуту!
- Это не я, не ел я твоей рыбы! Так они спорили, а мимо пролетала журути, скорпион и говорит:
- Ах, кабы не сделал я тебя такой красоткой, не летала бы ты так весело!
Услышал это кибунго и спрашивает:
- Разве ты знаешь, как делать зверей красивыми?
- Конечно, знаю.
- Так сделай и меня красивым!
- Ладно, пошли со мной.
Шли они, шли и вышли на поляну. Скорпион велел кибунго найти палку покрепче. Кибунго искал-искал, но под конец нашел то, что надо. Скорпион и говорит:
- А теперь ищи лиану потолще.
Кибунго пошел в лес и, еле дыша, принес целую охапку таких толстых лиан, что каждой из них можно было быка связать. Скорпион сказал:
- Ложись-ка здесь, я тебя свяжу, иначе не бывать тебе красивым.
Глупый кибунго лег, а скорпион стал его обматывать-обвязывать лианами так, что скоро тот и шевельнуться не мог.
- А ну, кибунго, попробуй двинься,- сказал скорпион. Кибунго и так и сяк, но ничего у него не получилось. Пикнуть и то не мог. Тогда скорпион, радостно ухмыляясь, достал острый ножик и стал по кусочку отрезать мясо кибунго и поедать его. Бедняга вопил что было мочи. А скорпион и ухом не повел. Наелся и пошел себе прочь. На следующий день он пришел опять и съел еще кусочек кибунго. Так и пошло изо дня в день, пока от кибунго не остались одни косточки.
Каждого зверя, который проходил мимо, кибунго просил разрезать лианы, но никто не соглашался, а все говорили:
- Нет-нет, я тебя освобожу, а ты моих детей сожрешь… Пробегал мимо термит, и взмолился кибунго:
- Термит, а термит, спаси меня…
- Ну нет, я тебя освобожу, а ты моих детей съешь…
- Освободи меня, термит, я никого больше есть не буду!
Так он просил, так умолял, что термит сжалился над ним, позвал своих товарищей, и они в один миг перегрызли лианы.
Как только кибунго оказался на свободе, он бросился искать скорпиона, который уже далеко ушел.
Через некоторое время началась страшная засуха, и звери все вместе выкопали пруд. Кибунго подумал, что тут-то он и поймает скорпиона. Каждый день он приходил караулить к источнику, все поджидал скорпиона, который хочешь не хочешь, а должен был прийти за водой.
А скорпион все думал, как бы ему добраться до воды, но так, чтобы кибунго его не узнал. Наконец он решил надеть на себя шкуру оленя, который высох от жажды. Нарядился он в шкуру и отправился к пруду, правда, еле дошел: такая тяжелая была шкура. Кибунго спросил его:
- Что это с тобой, друг олень? Что ты так высох? А скорпион отвечает из шкуры, тяжело вздохнув:
- Ох, друг кибунго… Это меня скорпион проклятый довел…
- Что?! Скорпион? Ах, друг олень, знал бы ты, что он со мной сделал…
И рассказал все, что с ним произошло, а под конец прибавил:
- Но погоди, я еще до него доберусь, я ему покажу! Скорпион подошел к пруду, напился, искупался и пошел восвояси. Отойдя на изрядное расстояние, он сбросил оленью шкуру, влез на дерево и закричал:
- Кибунго, а кибунго! Глянь-ка сюда! Это я! Кибунго прямо обезумел от ярости, но поймать скорпиона не мог.

Сказка № 4133
Дата: 01.01.1970, 05:33
Уже двести лет я пребываю здесь; я познал учение арабских мудрецов и сделал счастливыми тех немногих людей, которым хорошо известно, что человек является одновременно и властелином, и рабом...
Все эти годы я не спал, я не испытывал ни голода, ни жажды, ни скорби, ни радости...
Не останавливаясь, но и не чувствуя усталости, я хожу по чудесному дворцу, скрытому в горе Жарау, и втаптываю в пыль слитки золота, а они рассыпаются под ногами, как рыхлая земля; дорожки в саду, которые я топчу с отвращением, выложены зелеными, желтыми, ярко-красными, голубыми, розовыми, фиолетовыми камнями... Когда же проходит волшебница, они превращаются в разноцветную радугу, каждый камень – в живой не оставляющий пепла огонек. Колодцы полны дублонов и унций, драгоценностей и доспехов. И все это золото Перу, Мексики и Минас Жераис (Минас Жераис – современный штат в Бразилии.), все сокровища, которые завоеваны королями Португалии, Кастилии и Арагона...
Но я гляжу на все эти богатства с отвращением, оттого, что у меня их так много, и оттого, что я не могу радоваться им как в те времена, когда я был таким же, как все люди, и так же, как все люди, нуждался и умирал от зависти; терпеливо переносил несчастья и не ценил того, что имел, стремясь получить то, что принадлежало другим...
Чары, держащие меня в заточении, дозволили мне сопровождать людей, сильных духом и чистых сердцем, решившихся попытать счастья в этой пещере Жарау, которая стала известна благодаря мне...
Многие, побывав в ней, уходили с изуродованной душой: одни умирали от обуявшего их страха, другие, обезумев, бродили по деревням, наводя на людей ужас, третьи уходили на равнины и жили там бок о бок с дикими животными...
Немногие выдержали выпавшие на их долю испытания. Но те, которые их выдержали, обретали все, о чем просили, а ведь величайшее из всех сокровищ – зачарованная мавританка – выполняет все свои обещания и не берет назад того, что дает...
И каждый, кто приходит сюда, оставляет выкуп за себя самого, чтобы все мы когда-нибудь обрели свободу...
Однако все, кто приходил, были надменны душою; все приходили сюда, влекомые алчностью, или ненавистью, или каким-либо иным пороком; ты был единственным, кто пришел сюда без дурных умыслов, и единственным, кто заговорил со мной, как сын божий...
Доселе ты был первым; когда же эти места в третий раз услышат приветствие христианина, колдовские чары разрушатся, потому что я раскаиваюсь... и подобно апостолу Петру, который трижды отрекся от Христа, но был прощен, я раскаиваюсь и я получу прощение.
На роду написано, что мое спасение придет таким образом; и, когда я буду расколдован, благодаря мне разрушатся и колдовские чары волшебной ящерицы; когда же это случится, пещера исчезнет вместе со всеми сокровищами, всеми драгоценными камнями, всеми монетами, всеми колдовскими тайнами, всеми приворотными зельями, всеми ядовитыми зельями и заколдованным, непобедимым оружием... все, все, все это дымом унесется сквозь отверстие в вершине горы и рассеется в розе ветров...
Ты, ты первый обратился ко мне как христианин.
Хорошо, когда человек силен духом и чист сердцем!.. Такой человек войдет в пещеру, прикоснется к волшебной палочке и выберет, что пожелает...
Человек, сильный духом и чистый сердцем! Перед тобой темное подземелье: входи! Входи! Там дует теплый ветер, который задувает огонь свечи... и налетает холодный, холодный ветер... он леденит, как иней.
Там нет никого... Но если ты хорошенько прислушаешься, ты услышишь человеческие голоса, они переговариваются между собой... но ты не поймешь, о чем они говорят, ибо говорят они на неведомых тебе языках; это рабы смуглой принцессы, это духи волшебной ящерицы... Там нет никого... Там никого не видно, но, как бы приглашая тебя, чья-то рука похлопает но плечу того, кто войдет сюда смело, и, как бы угрожая, толкнет того, кто в страхе попятится...
Человек, сильный духом и чистый сердцем! Если ты таким войдешь туда и таким пребудешь, ты получишь право желать и ты получишь желаемое!
Но управляй своей мыслью и удержи свой язык, ибо мысль человека возводит его на вершину мироздания, а язык человека принижает его...
Так входи же, человек, сильный духом и чистый сердцем!..
И гаушо спешился; он стреножил своего доброго коня и для вящей предосторожности привязал его к дереву камбуй, которое гнется, но не ломается; он отвязал шпоры, наточил длинный нож, перекрестился и подошел к пещере...
Он был молчалив и молча вошел в пещеру... Зачарованный ризничий встал и тенью растворился в тени деревьев.
Тишина застыла, как парящая в воздухе сова; тишина эта внушала страх...
А гаушо пошел вперед.
Он вошел в подземелье, которое едва виднелось за густым сплетением ветвей; в глубине его было совсем темно...
Он прошел по просторному коридору, который в конце разветвлялся на семь коридоров.
И все шел вперед.
Он пошел по одному из этих коридоров, поворачивая то налево, то направо, поднимался и спускался. И все время было темно. И все время было тихо.
Чья-то незримая рука похлопала его по плечу.
На каком-то перекрестке он услышал стук скрестившихся сабель, знакомый ему звон мечей.
Тут во тьме забрезжил свет, слабый, как огонек светлячка.
Тени людей сражались не на жизнь, а на смерть; ни угроз, ни проклятий не было в их глазах, но яростными были удары, которые они молча наносили друг другу...
Гаушо содрогнулся от ужаса, но тотчас услышал голос существа с бледным и грустным лицом:
– Сильный духом и чистый сердцем...
Гаушо ринулся в самую гущу мечей, он чувствовал их лезвия, их острия, прикосновение тел дерущихся... И все же он гордо прошел среди них, не глядя по сторонам, но слыша вздохи и стоны сражающихся.
Чья-то рука легонько, как бы ласково и дружески, похлопала его по плечу.
В тишине подземелья гаушо слышал только звон своих шпор.
И он все шел вперед.
Он очутился в залитом мягким светом гроте, где совсем не было тени. Здесь, как в гнезде термитов, переплеталось бесчисленное множество дорог, шедших по всем направлениям; когда он пошел по одной из этих дорог, на первом же повороте его окружили ягуары и пумы, жаркое дыхание вырывалось из их открытых пастей, звери выпускали когти и яростно били хвостами...
Но он смело прошел среди них, чувствуя, что их жесткая шерсть касается его; прошел не спеша, но и не медля, и слышал позади рычание, замиравшее и не повторяемое эхом...
Незримая рука того, кого он не видел, по кто, несомненно, шел с ним рядом, все время ласково похлопывала его по плечу, не подталкивая, но направляя его вперед, и только вперед...
Опять показался свет, зеленовато-желтый огонек светлячка...
А гаушо все шел вперед.
Перед ним был спуск; внизу была круглая площадка, вся усыпанная костями. Здесь было множество скелетов, они стояли стоймя, прислонившись друг к другу и согнувшись словно от усталости; на земле валялись оторванные части скелетов: отвалившиеся черепа с белевшими зубами, с пустыми глазницами; как бы танцующие ноги; позвоночники и ребра двигались – одни ритмично, другие беспорядочно...
Правая рука гаушо поднялась было, чтобы сотворить крестное знамение... но – сильный духом и чистый сердцем, он решительно прошел между скелетами, чувствуя запах тления, который издавали гниющие кости.
И снова ласковая рука похлопала гаушо по плечу...
А он все шел вперед.
Дорога стала круто подниматься вверх, но он преодолел подъем не учащая дыхания; чуть в стороне было некое подобие печи; он должен был пройти сквозь нее, а внутри нее играли буйные, красные языки пламени, словно в печь подбрасывали ветки дерева ньяндувай; струи воды, бьющие из стен, били в пламя, и шипя, и вскипая, испарялись; дул сильный ветер, вздувавший огонь и воду, и было бы величайшей дерзостью ворваться в этот вихрь...
Но гаушо прошел сквозь него, ощущая жар пламени...
И снова незримая рука похлопала его по плечу, как бы желая сказать: «Молодец!»
А он все шел вперед.
Он потерял счет времени и шел куда глаза глядят; тишина угнетала его; вдруг забрезжил тусклый свет, и в этом свете он разглядел на дороге свернувшееся клубком пятнистое, толстое тело; по земле бил хвост с гремушкой на конце, огромной, как яйцо птицы теу-теу.
Это была гремучая змея, страж той дороги; она поднимала узкую головку и высовывала черный язык, устремив на человека взгляд своих немигающих горящих глаз, черных, как бархатные пуговицы...
С ее двух кривых зубов, длинных, как рога годовалого бычка, капала черная жидкость: то был яд, накопившийся от длительного поста...
Змея – проклятая гремучая змея – извивалась, трещала гремушкой, словно предупреждая об опасности, и высовывала язык, словно дразня.
Обильный пот выступил на лбу у нашего друга... но он пошел вперед, не глядя на змею, но видя, как она поднялась на хвосте и упала на землю, плоская и дрожащая... пошел вперед, слыша треск гремушки, который долго стоит в ушах, и свист, который невозможно забыть...
Это было пятое испытание храбрости, из которого он, сильный духом и чистый сердцем, вышел победителем; и тогда летающая рука погладила его по голове и уже совсем дружески похлопала по плечу.
И гаушо все шел и шел вперед.
Он вышел на луг, поросший пышной травой, от которой веяло сладким, доселе неведомым ему ароматом; всюду росли пышно цветущие, изобилующие плодами деревья, на их ветвях весело щебетали птички с ярким оперением, тут же резвились ручные оленята, распевали птицы капоророки, было здесь множество и других птиц и зверей, радующих глаз, а в центре луга по травянистому склону холма протекал ручеек, сначала тонкий, как ниточка, набиравший силу и затем превращавшийся в речушку и бурливший у широкого песчаного берега, разбрасывая брызги, белые, как серебряная пыль...
Тут он увидел хоровод девушек – одна другой краше! – веселый хоровод, который вышел из рощи, окружил гаушо и стал обольщать его, беднягу, который только и видел, что жен пастухов.
Одни были одеты в сплетенные из цветов гирлянды, другие – в одежды, сплетенные из нитей бисера, третьи прикрывались своими распущенными волосами; одни подносили ему наполненные благоухающим напитком причудливой формы стеклянные сосуды, запотевшие от холода, другие танцеали, покачивая бедрами в такт, словно под музыку, третьи прельщали его красотой своего тела и расстилали на земле мягкие циновки, откровенно и лукаво приглашая его возлечь...
Однако гаушо прошел мимо них, хотя у него стучало в висках: ведь он дышал воздухом, который был пропитан злом...
Гаушо шел все дальше и дальше.
А как только он вошел в рощу, его тут же окружила толпа головастых и кривоногих карликов, из которых один был потешнее другого; все они кланялись, делали пируэты, танцевали фанданго, плясали на канатах, прыгали, как кузнечики, затевали драки и делали такие гримасы, какие могли делать только они одни...
Но гаушо прошел мимо них, даже не улыбнувшись...
Это седьмое испытание было последним.
И тогда перед ним возникло печальное, бледное лицо того, кто, несомненно, следовал за ним всюду, хоть и не помогал ему на этом трудном пути, и взял его за руку.
И гаушо пошел за ним.

Перепубликация материалов данной коллекции-сказок.
Разрешается только с обязательным проставлением активной ссылки на первоисточник!
© 2015-2022